Вход

Петровский Указъ

Если же вам вздумалось или понадобилось обменяться письмами с героем, за которого в данный момент никто из участников не играет, то можете оставить письмо здесь. Важно указать:

Получателя;
Отправителя;
Адрес получателя;
Адрес отправителя;
Сколько письмо шло;

Словом, оформить почти как конверт настоящего письма, чтобы в общей темы письма не путались и по поиску можно было найти нужные. Оформление не обязательно в том порядке что указано выше - свободное, но важно не забыть ничего из перечисленного.

Разумеется, нужен и важен сам текст письма!

Администрация или инициативные игроки напишут вам ответ, оставив его в вашей теме для приёма писем под маской.

Тодор Гагарин

Получатель: Вера Фёдоровна Вяземская
Отправитель: Фёдор Фёдорович Гагарин
Написано 15 августа, ночью, отправлено сразу же, при первой возможности
Адрес отправителя: близ Днепра, село Н, фронт, российская сторона
Адрес получателя: Петербург, дом Вяземских (известный всему нынешнему бомонду)
Сколько письмо шло (если посчитано верно) должно дойти ближе к сентябрю или около того

Верочка моя,

Пишу тебе с надеждою, что сие письмо застанет тебя в добром здравии. Как ты поживаешь, милая сестрица? Как здоровье Петра Андреевича? Виделась ли ты с матушкой и младшими сёстрами? Прошу тебя, поведай мне обо всём — весточка из дому для меня ныне дороже всего.
Что до меня самого, то, слава Богу, не имею причины роптать, хотя здешняя жара и комары порою донимают изрядно. Наша Великая армия ныне вынуждена отступать, однако я твёрдо убеждён, что сии отступления суть меры необходимые и предусмотренные для будущей победы.
Хочу рассказать тебе об одном случае, происшедшем аккурат на Успение Пресвятой Богородицы (к слову, как вы изволили праздновать сей святой день?). Случай сей столь необычен, что, не сомневаюсь, войдёт в летописи. Слухи, должно быть, уже достигли и ваших мест; потому и спешу изложить всё тебе, дабы ты могла передать матушке истину и тем избавить её от лишнего беспокойства.
Как тебе, вероятно, уже известно, 12 августа последовала полная капитуляция Смоленска. Дабы дать армии возможность отойти, нам пришлось выдержать несколько сражений на берегах Днепра. Пятнадцатого августа мы стояли близ села Н.; накануне было дело. Стояла такая нестерпимая жара, что о возобновлении битвы до самого заката не могло быть и речи.
И вот кто-то из наших приметил француза, размахивавшего руками. Мы уже готовились открыть огонь, но вскоре заметили, что руки его были пусты и никакой боевой магии они не готовили. Вслед за тем показался другой — с иконой Божией Матери. Нашей иконой, представь себе; видно, забрали у кого-то по дороге. Вскоре мы услышали, на ломаном русском, просьбу не стрелять.
Тогда один из наших пошёл к ним навстречу, также с иконой. И вскоре вся ничейная земля меж двух линий обороны наполнилась солдатами и офицерами с обеих сторон: они жали друг другу руки, пили вместе и говорили об Успении. Я свёл знакомство с двумя французами; один из них знал Васю и читает «Mercure du XIX-e Siècle». Представляешь ли?
Мой французский, как ты не раз мне пеняла, весьма слаб; к счастью, я встретил старого приятеля, Николашу (ты его помнишь), и он взял на себя переводы. Весь остаток дня ни единого выстрела не прозвучало. Люди по собственной воле бродили по ничейной земле, перетаскивали ящики, солому и прочее.
Были и общие похороны с богослужением: всех, кто лежал между нашими позициями, предали земле в братской могиле и соорудили над нею простой крест.
А после начались танцы. Сборный оркестр из обоих лагерей сложился сам собою. Мы танцевали все известные танцы, будто находились на балу: кто исполнял женские партии, кто мужские, а кто и вальсировал в одиночку. Потом менялись. Так мы станцевали с десяток, а то и более танцев; признаться, после третьей бутылки вина счёт я уже потерял.
Об этикете все позабыли, но веселье было искренним. Были и песни: мы пели хором и поодиночке, русские и французские. В то же время люди обменивались пуговицами, табаком, хлебом, мясом, книгами — словом, всем, чем могли. Я видел, как один из наших, в мирной жизни бывший любителем-парикмахером, остригал чрезмерно длинные волосы французу, терпеливо стоявшему на коленях на земле.
Когда совсем стемнело, наш капитан выстрелил в воздух и вывесил флаг с надписью «Спасибо». С той стороны ответили тем же. Оба лагеря поклонились друг другу, отсалютовали и разошлись по окопам. Затем раздались два выстрела и война началась вновь.
Не стану говорить о тех, кто был против сего перемирия; скажу лишь, что я бесконечно рад, что пережил такое дивное Успение, и ни на что бы его не променял. Прошу тебя, расскажи об этом сестрёнкам и матушке, да напиши письмо Васе — пусть знает, что его читают солдаты Наполеона.

Обнимаю тебя сердечно.
Да хранит вас Господь.

Твой любящий брат,
Тодор