Он съест твои мозги

[Кийтал]

Внешний вид: находится в личине
темного эльфа, каковую обычно
использует в цивилизованных мирах;
Определяется как темный эльф;
аура амальгарха полностью скрыта работающим артефактом,
печать Хаоса не ощущается, наложены скрывающие чары;
Наршерри терпеть не мог песок, и нелюбовь амальгарха, граничащая с ненавистью, распространялась не только на пустыни, которые присутствовали многих планетах Сатины. Каменистые пустоши Линерии, окутанные плотной песчано-пылевой завесой и кишащие хищными тварями на любой цвет, размер и силу, снискали себе особую ненависть артефактора. И дело даже было не в том, что благодаря стараниям и заботам некоторых клиентов, предпочитающих жить в неге и роскоши на благополучных парящих островах, обычному артефактору приходилось частенько бывать в этих проклятых творцом и духами пустоши. Висевший в воздухе песок имел свойство забиваться не только в волосы, но и в каждую складку свободного одеяния, каждый зазор и каждую щель. Песчинки раздражали кожу, вызывая порой нестерпимый зуд и дискомфорт. А еще противно скрипели на зубах, оставляя привкус сухой горечи. И порой даже защитные плетения не всегда помогали уберечься от этой песчаной дряни. И это если не упоминать гуляющую по планете радиацию, которую амальгарх так же не особо жаловал.
Измененный предпочитал обходить пески, будь то пустыни или же песчаная взвесь, которой нашпиговывался воздух, стороной, порой отказываясь от заказов, если клиент едва заикался о том, что для того, чтобы найти артефакт, нужно было отправиться в пески. Он мог себе это позволить без особого ущерба для собственной репутации и благополучия.
Но не в этот раз.
Старый пергамент, случайно попавший в руки порождения Предела, рассказывал любопытную историю. Настолько захватывающую, что тварь враз позабыла про свою лютую ненависть к песчаным барханам, кишащими мутантами и прочими тварями. Впрочем, на пожелтевшем от времени документе, как вскоре обнаружилось, была не вся история. Но зато на нем были указания, где найти остальное. Найти-то нашел, только вот хранитель, в чьи обязанности входило оберегать документ от любопытных и загребущих, на сокровища падких, отдавать ссохшуюся бумажку отказался, сообщив, что не имеет на то полномочий и указаний.
Наршерри поговорил со стариком по душам. Хорошо поговорил... и ушел, вскрыв сейф и забрав пергамент... оставив остывающее тело родственникам.
***
Пустошь встретила его песчаным ветром, поднявшим в воздух тонны песка. Багряная взвесь висела в воздухе, забиваясь в ноздри и раздражая легкие. Она оседала на длинных волосах твари Предела, заплетенных в тугую косу, не смотря на плотную ткань, покрывавшую его голову, тело и лицо, забивалась в складки одежды, проникая под нее и царапая кожу. А еще песок имел свойство портить оружие, что раздражало амальгарха куда как больше собственного неудобства. Наршерри пришлось воспользоваться плетением, чтобы избавиться от вездесущих песчинок и достигнуть хоть какого-то подобия комфорта, позволившего твари Предела добраться до Даскфолла, а с первыми лучами выплывающей из-за горизонта Сатины, предвещавшей начало нового дня, измененный уже брел по пустынным улочкам, выискивая постоялый двор, где можно было бы переждать, пока утихнет пустынный ветер, и песчаная взвесь хоть частично осядет на землю. А с наступлением ночи можно было продолжить путь.
Но… не свезло.
Амальгарх, тихо матерясь и поминая чужих богов, благих и не благих духов разом, включая паскудных тамагаэ, торопливо шел по улице, вслушиваясь в какофонию звуков, состоящих из шороха песка, пронзительных человеческих воплей, чавканья и торопливых шагов. Пахло паникой, смертью и кровью. Уж эти-то запахи потусторонний хищник ни с чем не перепутает. Тонкие ноздри хищно трепетали, отфильтровывая столь привлекательный шлейф запахов, принесенных порывом пылевого ветра. В городе что-то происходило.
Раздался выстрел. Потом еще один. И еще.
Тварь замерла, будто налетела на невидимую преграду. Остроконечные уши, скрытые под плотным капюшоном, подрагивали, просеивая тысячи звуков. «Слепые» глаза, прятавшиеся за стеклами непроницаемых темных очков, настороженно шарили по опустевшей улице.
«Да что происходит?»
Впрочем, ответ на непрозвучавший вопрос, нашелся сразу.
Шорох шагов, стремительно перешедших на бег. Протяжный, на одной ноте, вой. И фигура с разбитой башкой, мчащаяся навстречу, невзирая на препятствия.
- Да чтоб тебя светом повыжгло! – рыкнул амальгарх, формируя на плетение.
Черная, вязкая, словно едкий дым чара полыхнула изумрудным гало, срываясь с кончиков кривых когтей.
Вспышка.
Голова обезумевшего человека лопнула, словно перезрелый арбуз, разбрызгивая по дороге ошметки кожи, черепа и мозга. Нападавший сделал еще несколько шагов и рухнул навзничь, поливая пыльную дорогу кровью.
Топот. Вой.
Тварь Предела обернулась на звук, рефлекторно формируя новую чару.
К нему, завывая и лязгая зубами неслись четверо.
Вспышка изумрудного гало.
Брызнувшая фонтаном кровь.
Амальгарх не успевал…