Погнали!

[Кийтал]

Прикосновение. Падение столь глубоко, что невозможно не только достичь дна, но и понять, куда именно падаешь. Гулкие вскрики, едва слышимые шорохи, мириады запахов, от едва ощутимых до невероятно, болезненно ярких. И касания... Невесомые, на самой грани чувствительности, столь эфемерные, что на них едва ли успеваешь обратить внимание... Колючие и шершавые, плотные, напоминающие наждачную бумагу, мимо таких прикосновений невозможно пройти, не заметив их.
Сотни, тысячи, миллионы крохотных частиц, звуков и запахов, кружащихся везде и всюду. Потоки энергий, присущих каждому живому существу. И каждая из частиц несла информацию из которой складывалась картина мира, окружавшего белесую тварь.
И структура этого разума была столь сложна и многомерна, что постичь ее было невозможно. Быть везде и нигде... Быть всем и ничем... Крохотная пылинка в многогранном, холодном и чуждом разуме.
Холодно-равнодушный, пронизанный тысячами фантомных касаний, звуков и запахов, этот разум завораживал... и одновременно пугал. Древние, отточенные до автоматизма инстинкты, превалировали над тем, что обычно принято называть рассудочным. Здесь не было понятия правильного и неправильного. Не было никаких моральных норм и сдерживающих факторов, присущих каждому цивилизованному существу.
И все это пульсировало, дышало и жило, являя собой нечто единое и неделимое.
Но вот оно вздохнуло, опалив морозной изморозью того, кто ощущался сейчас чужим в этом безбрежном океане образов. Содрогнулось, послав сотни крохотных волн по всем слоям пространства-разума. И опало, схлынув прохладной волной прочь.
Звуки, запахи и касания поблекли, растворившись в бесконечном потоке гротескных видений.
Мгновение. Волна дрожи, зародившись в глубинах многомерного океана, лениво растекалась, затрагивая каждый слой, каждую частичку огромного информационного поля, наращивая силу, пока не вытолкнула наружу один единственный образ. Четкий, детальный и максимально упрощённый для того, кто сейчас находился в этом бесконечном пространстве.
***
Маленький, уютный зал артефакторной мастерской, совмещенной с магазином. Так называемая рабочая зона. Именно там артефактор принимал клиентов. Сейчас картинка была максимально приближена к той форме, которая привычна большинству обывателей. Привычные краски, привычные формы предметов. И даже стоявший у столика худощавый высокий мужчина был именно таким, каким привыкли его видеть окружающие.
Ракурс был несколько смещен, как будто смотрели снизу вверх или же тот, кто смотрел, сидел за столом. Короткие фразы, шорох открываемой крышки изящной шкатулки, обитой темным бархатом, изящный артефакт, выполненный в виде подвески-кулона с тонкой вязью рун по корпусу.
Звуки и запахи были приглушены, но полностью не исчезли. Шелест воздуха, окутывающего темноволосого мужчину был лишь ненавязчивым фоном, добавлявшим деталей, но не мешавшим просмотру и анализу воспоминания.
"Ты можешь двигать картинку так, как тебе удобно, Вир..." — фраза пришла ниоткуда, но была понятна килерану, находившемуся возле видения. — "Я максимально упростил образ, оставив все необходимые для анализа составляющие"
Бесплотный голос стих, многомерный океан, которым было сознание амальгарха, замер, покрывшись тонким налетом изморози.
И лишь воспоминание, вытолкнутое измененным на поверхность, жило, расцвечиваясь веером красок и деталей.