Короткий укол энергий телепорта и переход завершен — они снова на Нгетале, и звуки ливня, наполнявшие лабораторию артефактора, замолкли. Вирокс направился следом за эльфом, задумчиво глядя ему в спину. Количество загадок росло в геометрической прогрессии, и бескрылый был уже откровенно растерян. Ему было уже непросто отделить собственные вопросы от тех, что были у Кийтала. Согласие амальгарха принять его помощь даже обрадовало: эта задача немного и отвлекала, и была решаема, здесь, сейчас.
Были маги, кто умел послать целительный импульс на расстоянии, Вирокс же предпочитал дотронуться. Его руки, как тогда на, после их драки, вновь наполнились вязкой темной и теплой силой, и, когда он накрыл ладонями лицо Наршерри, могло показаться, что он пытался оставить дегтярные разводы на коже эльфа. Силы было столько, что казалось, вот-вот и начнет капать на пол, словно килеран пытался донести до Кийтала, что если бы можно было с помощью целительной магии исправить то, что произошло с ним и его памятью, он бы это сделал сам. Он поймал себя на этой мысли, когда его пальцы уже миновали ключицы Наршерри, проскользили по груди, коснулись ребер, задели глубокие порезы на внутренних сторонах предплечий и спускались к запястьями. Наверняка, эльф почуял, как напряглись пальцы Вирокса, когда он понял, как жалко в его же собственных глазах это выглядит — как попытка оправдаться, не меньше. А оправдывался он только перед своей создательницей, и то, назвать причины - и искать их - разные вещи. А ведь только что думал о том, что и не предполагал, что новая встреча с Наршерри будет настолько... тактильной — начиная с руки на его плече и поездки до озера, заканчивая ощущением восстанавливающихся тонких костей белых крыльев и попыткой Вирокса защитить Кийтала от повторного удара и вытащить из лаборатории. Порой хаосит меньше дотрагивался даже до тех, с кем проводил ночь.
Тепло иссякло, но того, что он успел влить в поврежденное тело амальгарха уже было достаточно, чтобы ушла боль, исцелились поверхностные травмы и восстановилось все то, что было истерзано взрывом.
Вирокс одернул руки, когда Кийтал поднял голову, перехватывая его взгляд.
— Я же сказал. — досаду в голосе он и не пытался скрыть, отворачивая лицо. Было тошно даже думать об этом, а уж тем более снова проговаривать. — Фрагментарная амнезия. - рыкнул он и огрызнулся, чтоб уколоть в ответ: - Умойся, ты весь в саже. - Он запоздало понял, что Наршерри, в общем-то, и не спрашивал, а просто повторил услышанное. Прикусив язык, Вирокс последовал за эльфом.
Глядя, как в кабинете эльф готовится к работе, килеран, оперевшись бедром на стол и скрестив руки на груди, рассеяно следил на приготовлениями. Его бесили собственное незнание, продиктованная им уязвимость, то, что в ней приходилось признаваться другим.
— А я с удовольствием размотаю на лоскуты твоих информаторов, когда разыщу. — огрызнулся Вирокс. Нет, крысиное гнездо в стенах Цитадели определенно требовалось выжечь. Но развить мысль не успел. У амальгарха обнаружился какой-то талант выбивать его из колеи. Мягкое красное освещение выжигало весь цвет из глаз химеры, и взгляд Наршерри встретила непроглядная темнота. — Отслеживал? Зачем?
Да в общем-то, все так и было. Было бы, если бы не Княгиня, еще раз одарившая своего слугу жизнью. И веком забвения в придачу. Хорошо, что были возведены стены, удержавшие всполох внутри сознания килерана — от касания и от услышанного. Кийтал отступил, и Вирокс мазнул тыльной стороной запястья по подбородку, словно старался стереть след пальцев изящной твари. Но злился, по-прежнему, на себя.
— Прости. Я не должен на тебя вызвериваться. Это не из тех вещей, о которых хочется поддержать беседу. — Шумно выдохнув, он взял себя в руки. — Спрашивай, я постараюсь ответить. Если буду знать. — "Или если буду помнить". И тот рассказ, пожалуй, нужно было бы начать с объяснения, почему предположение артефктора было, по сути, верным. А может, и с признания, что и сам бы разыскал эльфа вскорости, если бы мог, но Кийтал вновь выдернул у него ковер из-под ног.
— Что ты имеешь ввиду? — предложение было до тревожного интригующим даже без контекста, но Вирокс слишком мало забыл о ментальной магии, чтоб отозваться на него с азартом. Вломиться в чужой разум было реально, когда речь шла о контроле, установке блоков, но когда речь шла о том, что по ту сторону тот, кто способен такое предложить и проконтролировать, в ком достаточно сил просто уничтожить чужой разум, вместе с сосудом, который оно помещено — касание не могло быть односторонним.
— "Ты мне настолько доверяешь? Или настолько уверен в себе? "— вернулся мысленный ответ амальгарху. Вирокс не мог на такое предложение просто согласиться. Да, он многое забыл. Но куда большее помнил. И секреты Цитадели, и, тем паче, Княгини, бескрылому не принадлежали.