В какой-то момент Вирокс напрягся — уже не из-за взрыва, а из-за опасений, что амальгарх может вновь не совладать с метаморфозой, из-за взрыва и ожога и без того чувствительных глаз. Они уже были на пол-пути к выходу из пещеры, когда Кийтал завозился, и килеран инстинктивно сжал руки чуть сильнее. Но на этот раз Наршерри собой владел, хотя и корчился от боли. Устало вздохнув, Вирокс остановился, но опускать на пол эльфа не решался, сомневаясь, что тот вообще сумеет удержаться на ногах. До парадоксального, даже узнав наверняка, кем является артефактор, Вирокс, понимая, что тот — одна из тех тварей, кто по живучести посоревнуется чуть ли не со Старшими расами, не мог отделаться от совершенно иррационального ощущения, что тонкий как хворостина, Кийтал гораздо хрупче и уязвимей, чем он сам. Только это хрупкое создание не только пережило мощный взрыв в закрытом помещении, какой обычного эльфа скорее всего превратил бы в неопознаваемую массу перемолотой плоти, а до того измотал в рукопашной самого Вирокса так, как мало кто мог. А теперь ерзал на руках хаосита, пытаясь не о себе позаботиться, а вернуться к ошметкам рабочего стола.
— Ладно, ладно. Отпущу. — в конце-концов, это было в его же интересах. Вирокс аккуратно поставил Наршерри на землю и придержал за плечо — артефактора шатнуло. Но, удержав равновесие, он бодрее, чем можно было ожидать, похромал в глубину раскуроченной лаборатории. Вирокс направился следом, решив, что хватит отгнивать на топком, как болото, диване. Встав за спиной амальгарха, уже вернувшегося к артефакту, он молча следил за золотистыми сигилами, поднявшимися над осколками камня. Медленно плывущие в воздухе литеры говорили ему куда меньше, чем озвученные Наршерри временные рамки. Вирокс сжал кулаки так, что казалось, будь в них сейчас этот камень зажат — осыпался бы на пол белесой пылью. И промолчал. Но даже сквозь наложенные на него чары, с помощью которых он скрыл свои настоящие эмоции, до эльфа могли донестись отголоски далекой бури. Но наружу не выплеснулась: Кийтал продолжал говорить, разбираясь в истрепанных и неполных плетениях и Вирокс чуть ли не затаил дыхание, боясь пропустить хоть слово. Все вопросы задаст позже: а вещи вроде "кто такое мог создать, первое ли запечатление" — такие банальности и вовсе на первом листе любого отчета.
Но следующие слова удивленного Наршерри он никак не ожидал услышать. Вирокс некоторое время молчал, осмысливая невероятное, помотал головой недоверчиво и процедил:
— Быть не может. Мог он набрать фон от твоих артефактов? — в голове уже роились самые странные предположения, и немалая часть их, в том числе относительно причин взрыва, были откровенно подозрительными. Но если бы Наршерри имел к камню отношение, и решил это таким образом срыть, то мог просто не озвучивать, тем более теперь, когда артефакт окончательно утратил целостность. Вирокс отлично помнил, как впервые обратился к Наршерри, тут же, на Нгетале. У него было дело, и отлучиться, чтоб закинуть один артефакт-ключ в Цитадель просто не мог, отправить с курьером — заняло бы уйму времени. Как это обстоятельство, неважные события полуторастолетней давности, совершенно рядовые для него, могли сплести два оттиска в одном камне?
— Это абсурд. — повторил он сквозь стиснутые зубы.