У самого килерана за их короткую совместную трапезу желаний прибавилось. Рубашка Наршерри контрастом белого на смуглой коже, постоянно отвлекала внимание, а тот, словно нарочно, то и дело оправлял и одергивал ее, и, видит хаос, Вироксу уже хотелось прорычать, чтоб он либо снял проклятую тряпку, либо застегнул. Не в том дело, чтоб Лик искал чего-то физического с Кийталом, отнюдь. Но отлично понимал, что амальгарх — очень манкое существо в обеих своих ипостасях, а красоте, в том числе своей собственной, знал немного применений. Так что каждый раз, когда Наршерри давал ткани повод изменить линию, Вирокс чувствовал... не возбуждение, нет, а так, словно его искушали к тому. А может, это просто состояние, в которое он себя вогнал, пряча свои порывы от чутья измененного, было более открыто простому. Но так или иначе, рубашку артефактора уже хотелось сжечь. Или застегнуть.
К счастью, не настолько, чтоб возвращаться мыслями к теме беседы приходилось осознанным усилием.
Размышлял ли Вирокс, что при всем его самоконтроле, прагматизме и не прекращающимся, чуть ли не до изъяна памяти линии — хотя ту память сейчас сделали непригодной совсем иные обстоятельства, поиске лучшей и лучшей эффективности, он был куда в меньшей степени материалист, чем амальгарх? Нет. Бескрылый просто кивал, соглашаясь с замечаниями эльфа — все справедливо. Строгость озвучиваемой Наршерри позиции только подчеркивала его профессиональную ценность, и Вирокс это уважал. И все же, не о том говорил. Для многих вступление в орден было подобно заключению сделки, и килеран недолюбливал подобных адептов. И все равно, печати связывали их с Потоком, практически приравнивали к первородным, и это Вирокс не мог игнорировать. От одного последователя, даже столь сильного, как амальгарх, Потоку бы не было ни жарко, ни холодно. Но тонкие струйки силы со всей звездной системе, сливались в могучую реку, уравнивая и сильнейших, и слабейших, тех, кто на что-то рассчитывал и тех, кто действительно слышал зов протосилы Скайлумиса. В случае беды, опасности, адепт мог зачерпнуть из этого потока, но любая попытка злоупотребления бескомпромиссно каралась, ликвидатор это знал точно. Во всех же остальных смыслах ордены были подобны любому другому скоплению людей. Кто-то вливался в корпоративную структуру, кто-то жил своей жизнью дальше. Конечно, когда речь шла о ком-то подобном Кийталу, конечно могло найтись место для переговоров. Но в сущности, Хаос сильных последователей, когда требовалось, создавал сам. Таких, как Вирокс.
И все же Вирокс чуял, что Наршерри отлично его понимает. Усмехнувшись словам эльфа, он кивнул, глядя как тот потягивается, разминаясь. Вновь рыкнул мысленно на движение ткани по рукам и торсу плавно двигающегося Наршерри и погрузился в ленивое ожидание, но когда эльф тихо заметил про связь Вирокса и камня на своем рабочем столе, бескрылый подорвался на ноги. Это было не то, что он ожидал услышать, и в голове, словно шрапнель из гранаты рванули вопросы, главный из которых был "Когда артефакт запечатлели?"
Спросить Вирокс не успел. Белая вспышка ровно залила тускло-красный грот, раздался грохот, и Вирокс на миг ослеп, но не почувствовал взрывной волны, полностью поглощенной щитами, за которыми работал Наршерри. В глазах еще играли разноцветные пятна, когда, обезопасив себя защитной аурой артефакта, он метнулся вглубь лаборатории. Защитные купола эльфа нужны были в первую очередь для защиты того, что снаружи, и лопнули под магическим ударом, что он направил на преграду перед собой. Это было похоже разбивание телом стеклянных витрин.
Кийтала отшвырнуло прямо к краю, вместе с осколками оборудования и мебели. Хаосит, опасаясь повторной детонации, бросился к эльфу, сгребая его в охапку, прикрывая собой и группируясь... Но второго взрыва не последовало. Прислушавшись, Вирокс понял, что гул телергического эфира был не сгущающейся массой силы, готовой вспыхнуть заново, а активировавшимися охранными вязями и артефактами Кийтала, пробудившимися и работавшими, чтоб минимизировать последствия уже случившегося.
— Бля. — Вирокс выдохнул, выпрямляясь, и потряс эльфа за плечо. А потом, на всякий случай, все же вскинул легкое тело на руки, намереваясь вынести его из зоны поражения. — Наршерри?!