Заявление Наршерри о том, что тот больше не относится к темным эльфам, Кэрр воспринял…с некоторой долей пофигизма. В конце концов, какое ему дело? Изгнанник? Беглец из-под каблука матриарха? Приверженец какой-то экзотической религии? Строго говоря, полукровку это и беспокоить-то не должно, если никакая обиженная мадам не несется следом, дабы вернуть «свое». Эльф обеспокоенным или дерганным не выглядел, так что вникать в нюансы его биографии смысла как будто бы не было. Арвель и сам себя к кайдо не любил причислять, так что вполне допускал, что и у других могут быть свои резоны.
А вот заявление о предсказуемости юмора пилота вызвало у последнего смешок. Нет, лезть из кожи вон и что-то доказывать он точно не рвался. Перерос. Или по крайней мере сам себя в этом весьма активно убеждал. Вот лет так десять-пятнадцать назад… Тогда бы мог и оскорбиться, и выходку какую устроить. Теперь смысла дергаться не видел. В конце концов, могло статься, что он с этим Наршерри работает в первый и последний раз. А если и не в последний, то никто не заставлял записывать этого листоухого в лучшие друзья или тот сорт персон, которым Кэрр видел смысл что-то доказывать. Строго говоря, список тех, кому парень пытался что-то доказать зачастую сводился к родне и касался вопросов собственной независимости от их «лучших порывов». Так что заявление эльфа только заставило пилота пожать плечами. В конце концов, на бурные восторги никто и не надеялся.
— Антураж, конечно, не тот, но не возвращаться же обратно на Шантир ради забегаловки в какой-нибудь глуши для полного соответствия, — хмыкнул рыжий. – Все же мы, вроде как, не планировали остановок кроме как на дозаправку, если что-то вызовет излишний расход топлива.
Двигатели у космических кораблей встречались разные. Как и источники питания. Кэрртиан предпочитал комбинированный вариант, когда в непредвиденной ситуации имелся шанс добраться до ближайшей станции даже на топливном ноле. Собственно, на корвете имелся движок «прыжкового» типа, который мог помочь преодолеть значительное расстояние, но потом нуждался в «гашении» из-за перегрева. Не самая современная и удобная система, зато проверенная временем и надежная. Да и «гасилок» на станциях и в космопортах хватало, так как «проверенной классикой» предпочитал пользоваться не он один. Да и без всяких приблуд такой движок мог прийти в норму и сам, просто времени на это уходило изрядно.
Впрочем, они в любом случая собрались у приборной панели не ради обсуждения расходов топлива во время полета. Остроухий был непротив послушать что-то кабацкое. Что ж… Кэрр был непротив. Такого в репертуаре у него хватало. Все же за это неплохо платили на шариках традиционного уклада, не слишком нацеленных на космос. Собственно, именно на таких Арвель отпуск проводить и любил.
— Была у мельника жена
Прекрасна и нежна.
И как женился он на ней
Был счастлив много дней.
Ведь улыбалась она так,
Что мимо не пройти никак.
Выходит по воду она
И тот же час и из окна,
И из дверей, и из дворов
Любой уставиться готов.
Как улыбнется, ей же, ей,
Уже не отвести очей.
Как в поле выведет гусей
Любой готов идти за ней.
Порой ходили всей толпой,
Как тот телок на водопой.
Она пленительно вздохнет,
А дальше уж любой поймет.
Кузнец – вот знатный был ходок
До тех, кто слаб на передок,
Но с ней пошел на сеновал
И больше он уже не встал.
А ей все мало, вот печаль,
Ушла в поля других встречать.
Трактирщик сильный был как вол,
Мог кулаком разрушить стол,
Но с нею под кустом прилег,
Часок блудил, а после слег.
А ей все было нипочем,
Ушла, не вспомнив уж о нем.
Охотники всегда гурьбой
На промысел ходили свой.
В лесу с ней были сразу пять
И разучились в раз стрелять.
А ей еще охота. Вновь
Идет она крутить любовь.
Собрав всех пахарей за раз
Она пустилась в дикий пляс
И так напрыгалась по ним,
Что им уже не встать самим.
А ей все нипочем опять,
И вновь она идет гулять.
И даже старосту села
Она так укатать смогла,
Что он забыл как есть и спать,
И мог лишь громко матюкать.
А ей-то что? Все нипочем!
Ведь жизнь в округе бьет ключом.
А как же мельник выживал?
Да он с ней сам не ночевал.
Он утешать зато готов
Тех, чьих сманили мужиков.
Он и женился потому,
Что неверна она ему.