Погнали!

[Кийтал]

Амальгарх стянул с рук перчатки, в которых работал с артефактом и аккуратно пристроил их на краю низкого столика, и только потом потянул к себе контейнер с тушеным мясом и овощами. Блюдо не ахти какое, но оно вполне годилось для того, чтобы приглушить терзавший его голод и раздиравший внутренности. Сейчас, когда измененный восстановил контроль над собственными инстинктами, сложно было понять, насколько критично состояние Наршерри. Да и льющийся на поверхности дождь, чей шелест наполнял пещеру, гасил вспышки ярости твари, которые могли воздействовать на его поведении и реакции.
Кийтал прислушался, просеивая в сознании сотни звуков, шорохов и эмоций. Усмехнулся, вновь не обнаружив со стороны килерана былого интереса, но комментировать этот факт не стал. Уже то, что Вирокс находился в лаборатории говорило ему о многом. Его интерес не угас, скорее, перешел в иную плоскость ощущений.
- Дождь… - улыбнулся Кийтал, беря палочки. Взяв касалетку в руки, он откинулся на спинку дивана, практически утонув в ворохе подушек. Выбрав один из кусочков, он ловко подхватил его удерживаемыми палочками и отправил в рот. – Это не запись. Настоящий ливень на поверхности. – амальгарх проглотил мясо, довольно прижмурив глаза. – Зона дождевых чащоб Гаэля славится своими ливнями. Мне комфортно здесь. Дожди не дают… свихнуться окончательно…
Он умолк, сосредоточившись на еде. Небольшие кусочки, щедро смоченные в густом соусе, быстро исчезали во рту амальгарха. Некоторое время слышалось шорох столовых приборов, касавшихся стенок контейнеров, когда оба подчищали остатки пищи, журчание жидкости, наполнявшей стаканы, закрытые аккуратными крышечками.
Время от времени Наршерри бросал взгляды на стол, где лежал камень, окутанный дымно-черной дымкой работающего заклинания. В такие мгновения тварь Предела замирала, чутко вслушиваясь в одной ей слышимые звуки, удовлетворенно кивала и возвращалась к трапезе.
- Кхм… - вернув опустевший контейнер на стол, Кийтал вновь откинулся на спинку дивана. Его запрокинутая голова касалась затылком кромки спинки, а выбившиеся из тяжелого узла пряди отливающих зеленью угольно-черных волос рассыпались по ткани обивки и плечам. – Знаешь, я практически не помню своего детства… своих соплеменников… родителей… Если сейчас я столкнусь с кем-то из них… то даже не узнаю… их лица стерлись из моей памяти… - он пошевелился, вытягивая одну ногу и сгибая в колене другую. Босая ступня зарылась в подушку. Багровые сполохи, испускаемые кристаллами, рисовали причудливые тени на смуглой коже. – Но… я помню свое пробуждение… после слияния с тамагаэ...
Боль, выкручивающая каждую клеточку изломанного изменением тела. Хриплое тяжелое дыхание, раздирающее горящие легкие. Вонь застоявшейся крови. Яркий, мертвый свет льющийся с потолка. Колючий холод пола лаборатории, на котором он безвольно распростерся, измученный борьбой с вселившейся в него тварью. И голос… лишенный эмоций… чужой… холодный… въевшийся в разум.
Кийтал прикрыл глаза, утонув в воспоминаниях. Да, он помнил. Каждую деталь, каждое мгновение, когда боль скручивала его исковерканное тело. Каждый звук, вгрызавшийся в его разум. Сейчас он уже не мог сказать, чьи именно были эти картины: его собственные или же атаковавшего его духа, которого он призвал. Они давно уже стали единым целым, и теперь невозможно было определить, где заканчивается одно и начинается другое.
- Кто ты такой?... – Наршерри приоткрыл глаза, повернув голову к Вироксу. – Да… в курсе. Я навел справки… когда ты впервые обратился ко мне… - он криво усмехнулся, вновь погружаясь в сонное оцепенение. – Я имею возможность выбирать тех, чьи запросы брать в работу… А ты… заинтриговал меня… - он вздохнул, поправляя сбившуюся полу расстегнутой рубашки. – Знаю… у тебя иное направление… в какой-то степени оно близко и мне…
Мылеобраз, тонкий, переливающийся всеми оттенками хаоса, коснулся его сознания. Амальгарх тихо, на грани слышимости, одобрительно мурлыкнул и провалился в него, лениво вороша. Изменчивость, рассыпавшая бесконечное множество форм и оттенков… развитие, способное привести к непередаваемым высотам мастерства… хрупкость столь эфемерная, что становилось страшно… и многое, многое другое, такое объемное, что невозможно было охватить сразу… и такое близкое, что щемило сердце, а истинная суть начинала тянуться в отчаянном желании слиться с этим богатством… воссоединиться с тем, к чему неосознанно стремилась…
- Близок… ты прав… - Кийтал повернул голову, ловя взгляд килерана своим. Некоторое время смотрел, молча, словно обдумывая что-то, потом выдохнул. – Завербовать меня?... А ты попробуй, Ви-и-иро-о-о-окс…
Тихий звон коснулся сознания Наршерри, сообщив о том, что плетение закончило свою работу.