— Извиняться не буду, — пожал плечами полукровка, когда пассажир посетовал на пробуждение от шума. – Система шумоподавления в каютах исправна, пульт управления стандартный.
Другое дело, что сам полукровка предпочитал его не врубать, когда спал в каюте, чтобы, собственно, слышать, кто по кораблю шастает, если уж кого-то приходилось везти. А то бывали…умники, решившие «просто посидеть» в кресле пилота и ко всем звездным безднам сбить весь маршрут…
Тем временем эльф заговорил о ритмах жизни…и Кэрр едва ли не закатил глаза. Воистину, у каждого имелись свои стереотипы о прочих обитателях ядра. Невольно вспоминались кайдо, не особо стремящиеся признавать в полукровке сородича. О! Каких только предположений он в свой адрес за все эти годы не наслушался…
— Грузоперевозчики, зачастую, создания напрочь безрежимные, — хмыкнул Арвель. – Так что это было скорее предложение из разряда определить, когда у нас подъем, ибо быть тихим соседом ни то чтобы особо умею.
Рыжий действительно не привык особо тихориться. На рабочих перелетах коллеги не гнушались врубать в каютах «глушилку», в одиночных перелетах из шума разве что могла объявиться Грета, но от нее и шумоподавление не спасло бы – искин просто так будить не будет. Во всяком случае, искин пятого поколения. Про новомодные полукровка чего только не наслушался…
Настраивая гитару, Кэрр невольно усмехнулся. Пожалуй, этот инструмент рисковал не пережить «маникюр» пассажира как минимум из-за материала струн. А самому пилоту рисковала изрядно досадить манера общения этого Наршерри. И ладно обращение на «ты», у долгоживущих раз такое нередко входило в привычку. Мол, раз на пару веков младше, вне официоза до «вы» не дорос. Но вот сокращать имя…
— Боюсь, мы не настолько близки, чтобы обращаться к друг другу по сокращенным именам, — относительно тактично сообщил рыжий. – Или настаиваете, что я должен записать вас в родственники и начать называть дедулей?
Пожалуй, Арвель и к «эй, рыжий» и прочим дурацким обращениям относился спокойнее, чем к попытке сократить имя от незнакомцев. Ладно хоть на «Тиана» эльф не замахнулся. Ибо такой вариант полукровке вконец не нравился. Зато нравился матери, отчего в гостях у родительницы приходилось это безобразие терпеть…
Ни то чтобы пилот никому не представлялся сокращением. Но…одно дело, когда сам, а другое, когда тебя то ли к ребенку приравнять пытаются, то ли панибратство развести, то ли просто личными границами не заморачиваются. Поэтому…эльфа хотелось подколоть хоть чем-то…не доводящим до драки. Все же заедаться с заказчиком было бы верхом глупости, а Арвель был скорее разгильдяем, чем дураком. Но…да, на выбор песни это определенно повлияло…
— Когда зацветал по весне Лариндейл
И птицы звенели о нежном и зыбком,
Волшебник эльфийский Лиардариэль,
Прокляв все цветы, и весну, и капель,
Печальную в кружку запрятал улыбку.
Он вспомнил опять как в прошедшем году,
Поддавшись всем сердцем весеннему диву,
На залитом солнечным светом пруду
Волшебник увидел себе на беду
Печально склоненную тонкую иву.
И начал в тот день он от сердца мечтать,
Что если б была та эльфийскою девой,
Ее б смог любимой тогда называть
И с ней по ночам под луной танцевать,
Даря ей напетые сердцем мотивы.
И как-то в весеннюю лунную ночь
Лиардариэль помолился богине,
Которая эльфу решила помочь.
Желанье исполнено было точь-в-точь.
И стала та ива девицей отныне.
Была она кротка, нежна и тиха.
Ей было по сердцу милее молчанье,
Хотя в песнопеньях была неплоха.
Да вот не любила она жениха,
Хоть жизнь разделить с ним дала обещанье.
Весна — это время цветущего хмеля,
К которому эльф пристрастился потом,
Скрывая печали за кружками эля.
Прекрасна супруга Лиардариэля,
Да только с ним дева бревном...