Возврат в контракт не входит...

[Кэрртиан]

Кэрртиан смотрел на эльфа почти что кровожадно. «Сюрприз» от этого пассажира оказался настолько залихватским, что полукровка уже почти что готов был сожрать его вместо сухпайка прямо в сыром виде, хотя и не имел подобных гастрономических предпочтений. Спасала от подобного разве что относительная стабильность психики…и перспектива до трапезы и не дожить, ибо корвет рисковал рвануть ко всем звездам и безднам в неопределенно близкие сроки…
— Мастер Эрсул, чтоб вам там икалось… — зло пробормотал Арвель, морщась от нарастающих неприятных «нот». – В ревенанты подамся и покоя не дам за такие советы…
Кэрр злился… Собственно, имел полное моральное право. Все живое, если оно в конец не сдвинулось по фазе, хотело жить. И полукровка отнюдь не был каким-либо исключением. Жить парень хотел. В идеале, жить хорошо и интересно. Может быть, даже долго. Совсем уж в идеале – счастливо. А вот так вот сгинуть, даже не устав толком послушать причитания матери об отсутствии хотя бы внебрачных внуков… Это казалось глупым и нелепым. И, как на зло, отвратительно реальным. Поэтому на эльфа пилот смотрел весьма сосредоточенно и вряд ли приязненно. Рыжий толком не понимал, что там этот артефактор магичит. Ему решительно фиолетово было, насколько там этого пассажира плющит. Но вот в том, что если все окажется критически хреново, Арвель все же попытается тому хотя бы в морду вмазать напоследок, полукровка почти не сомневался…
«Шум» нарастал. Казалось, целый оркестр расстроенных инструментов заиграл разом. Причем каждый – исключительно свою мелодию, да еще и фальшивя через раз. Безумно хотелось зажать уши, хотя Кэрртиан точно знал, что не поможет. Песнь Рубежа была чем-то…за пределами привычного звука. В то, что это звучит «скорбь всех духов» и прочие бредни кайдо, рыжий не верил. Скорее уж эта хтонь была просто в пределах восприятия не всех рас, населяющих Ядро. Не слышало же большинство его напарников ничего в перелете, в конце-то концов… Да и не зря же ему настолько хорошо доплачивали за рейсы к скайлири и килеранам. Во всяком случае, он долетал в оба конца с завидным постоянством. Видимо, потому Doro Industries так охотилась с полукровками кайдо. Чистокровные-то на то, чтобы быть «курьерами» и «таксистами», не подписывались…
— Нагрузки на системы близки к предельным, Кэрртиан, — послышался голос Греты. – Мы скоро перейдем в энергосберегающий режим.
Попросту, дабы ничего не загорелось и не рвануло, корвет рисковало перевести в режим дрейфа, когда работало все по минимуму и то для жизнеобеспечения. По сути, корабль должен был перейти в тот самый дрейф. Могло ли это спасти? Корабль от поломки, если удастся что-то сделать с грузом – возможно. Их самих, если не удастся, вряд ли…
— Ну что? – скривился от «шума» Кэрр. – Открываем и пытаемся найти нечто до того, как нас вырубит и разметает по орбите?
Опасался ли полукровка чего-то, шагая к ящику? Да поздно было опасаться… Время не оставляло шансов на пустопорожние размышления. Тут или делай что-то, или складывай лапки, молись и кайся. На тот свет рыжему не хотелось, так что тот предпочитал делать уже хоть что-то… Авось да повезет…
Какие манипуляции с ящиком еще производил эльф, пилот следил отменно мало. Его куда как больше занимали его внутренности, когда к ним появился доступ. Основная махина его интересовала постольку-поскольку. Да, она «пела», но относительно равномерно. То, что давало эффект какофонии же было тоже где-то внутри.
Поначалу ничего странного Кэрртиан не видел. Затем в его голову пришло попытаться сдвинуть основную плиту, чтобы по этому поводу не думал эльф. Вот тут «заорало» еще противнее, зато глаза полукайдо выцепили что-то, подозрительно похожее на ответ о том, откуда «музыка».
Бледные полупрозрачные ни то бусины, ни то пластинки. Мелкие, едва ли не бисер. Матовые, почти не блестящие. Для человеческого глаза, во всяком случае. И отколоться от основного груза такое могло вряд ли. Как минимум потому, что имело разные оттенки…и тональности.
— Это клятое крошево здесь до погрузки было? – почти прорычал Арвель, все же поддавшись порыву попытаться заткнуть уши. – Как же, мать вашу, орет…