Вирокс дал эльфу спуститься с байка, поддержав за локоть, а затем и сам слез, повесив шлем на руль. Он удовольствием потянулся, размял затекшие запястья, в пол-глаза следя за бредущим к воде Кийталом. Он не знал, что тот собирается делать и не гадал. Остроухий выглядел совершенно изможденным, но хаосит, хотя и чувствовал какую-то тень причастности к состоянию Наршерри, не испытывал и намека на угрызения совести. Возможно, ничего такого бы не происходило, если бы он не потащил артефактора на тот склад, возможно, его в любом случае ждала бы непростая ночь. Если кто это наверняка и знал, то только сам Кийтал, и килеран, хоть и ощущал тяжесть каких-то несказанных слов, или незаданных вопросов, молчал, даже не пытаясь их разыскать.
Не такой демонстрации он ожидал, если уж на чистоту. Объяснений, когда эльф придет в себя, пожалуй. Попытки побега, может даже схватки, оставившей бы это озерцо закипать и выжженый на сотню метров лесок, что их окружал — за право спрашивать и получать ответы или хранить свои тайны и дальше — кому что больше по душе. Как им, хищникам практически с вершины, какую обывателям и не разглядеть, и положено, если дать волю тому, что глубже, чем разум. Но не вида тонкой, согнутой, словно под тяжестью упавших на плечи волос спины. В наготе эльфа сейчас Вирокс не видел ничего чувственного, да и понимал, что не в ней дело. Это просто подготовка. Лик оперся на седло мотоцикла и набрался терпения.
И метаморфоза амальгарха его практически заворожила. Подавшись вперед, Вирокс жадно, словно боялся пропустить хоть миг смотрел, как из Наршерри вырывается его истинная суть. Он не отпрянул даже когда тот распахнул крылья, обдав его волной прохладного влажного воздуха. Алая вязь, подобная татуировке, что он уже видел на лице эльфа, струилась теперь словно кровь по белой коже. Там, где только что стоял истерзанный борьбой с самим собой эльф, стояло существо полное сил и опасное. Оно ничем не было похоже на Кийтала, но все же хаосит почему-то без труда его в стоящей перед ним твари узнавал. Даже само только ее присутствие будило спрятанную создателями в сути бескрылого стихию.
И только когда тот заговорил, назвался — это имя сегодня Вирокс уже слышал, он понял, что превращение завершено.
— Твое имя - Шарх, — эхом повторил Вирокс, выпрямившись и откидываясь обратно на мотоцикл. Он улыбнулся, и кивнул, словно признавая, что обещание... Наршерри выполнил? Шарх выполнил? Даже больше, чем он рассчитывал. Килеран продолжал разглядывать стоявшего перед ним с бесстыжим любопытством, бесконечно далеким от того ужаса, что обычно сопровождали взгляды обывателей при виде тварей Предела.
— Я впечатлен. — скрывать очевидное Вирокс не стал. Ему не было трудно встретить пронизывающий, и одновременно с тем, слепой взгляд амальгарха. И, хотя какой-то гротескности в облике Шарха он отрицать не мог, внешность твари совершенно не казалась Вироксу отталкивающей, скорее напротив. Ему случалось видеть монстров, рукотворных и рожденных, далеко не все из них были даже антропоморфны, но не всегда видел в гротесках гармонию. А в Шархе она была, хотя и ощущалась совершенно иначе.
— И что же теперь? Шарх. — и опять, имя словно просилось, чтоб его прорычали, а не произнесли. Вирокс снова не стал этого делать.