Вирокс отлично запомнил миг своего рождения, почти тысячу лет назад. Его, как и многих других, создали с достаточным внедренным набором первичных когнитивных функций, чтоб не приходилось возиться с младенцами в взрослых телах. Так что он прекрасно осознавал, что с ним происходило, когда его исторгли в мир из перинатальной оболочки, и он корчился на полу у ног Княгини, пытаясь исторгнуть из легких остатки питательного раствора. Боль давала толчок к запуску самоосознания. Происходившее на его глазах с Наршерри совсем никак не было похоже на то, что переживали ему подобные, покидая капсулу инкубатора. И, одновременно, Вирокса узнавание практически захлестнуло. Только если такие как он, испытывали это, будучи комком нервных волокон, набором первичных рефлексов, практически без личности, не интерпретируя происходившее с ними, то эльф благословения непонимания был уже лишен. В голосе, в содроганиях тонкого тела, в гримассах, искажавших красивое лицо, Вирокс чуял этот просто экзистенциальный ужас так же верно, как сам амальгарх ощущал это в других.
Лик Смерти опустился на корточки рядом с Кийталом, протянул руку, убирая с лица мокрые пряди волос, когда тот закинул лицо к небу. Мелкий дождь смывал алое вниз, по подбородку эльфа.
— Залечить? — хаосит не настаивал, просто предложил. Капля в море, но он мог сделать чуть лучше. Вряд ли, конечно, сейчас окровавленные губы — наибольшая из проблем Наршерри. Спрашивать, кто такой Шарх и где это "здесь", Вирокс не стал. Выпрямиться, и пол-шага назад, чтоб не мешать ему подняться на ноги. Двигался Кийтал так, словно его избили, и он пытался добраться до опоры, не тревожа самые серьезные из ушибов. Куда же делся тот грациозный хищник? Где элегантный эльф, явно считающий любую суету ниже своего достоинства? Впрочем, ликвидатор не был достаточно жалостлив, чтоб врать себе самому: эта уязвимость, чуть ли не до виктимности, ему сейчас в амальгархе даже понравилась. Заставляла возвращать в памяти размытую картинку своих собственных первых попыток подняться с теплого мокрого пола в алой камере в вершине зиккурата.
То, как двигался сейчас Кийтал, крайне мало, по мнению Вирокса, сочеталось с фразой "пока еще может". Если надо спешить, то лишенный машинного, цифрового зрения, на скорости, вряд ли эльф сможет полагаться только на свое чутье, как бы то ни работало. Да еще и в глухом шлеме. Ночью с настолько затененным визором ездить можно было только по ярко освещенным улицам. Да и разве сквозь такой страх, какой переливался в глазах Кийтала, можно разглядеть дорогу?
— К озерам, — килеран покачал головой. — Лучше, я довезу, — Посадить к себе за спину нестабильного измененного, готового в любой момент вернуться в свою истинную ипостась? Что может пойти не так? Впрочем, судя по тому, как вел себя Наршерри, если проблемы возникнут, несколько секунд, чтоб успеть среагировать, у Вирокса будут, и он был убежден, что если что, справится не хуже бойцов Проекта Тэнгу. Хотя, конечно, хотелось, чтоб до того не дошло.
— Садись.
***
Дороги были умыты прошедшим дождем, лужи ушли в ливневки, и от асфальта едва уловимо парило: жаркая ночь возвращала себе себе свои права, но пока еще было свежо. Вирокс вновь выжимал ручку дроселя до упора, и их исполосовывали огни эстакад. Хорошо, что ехали на байке килерана: машина Кийтала была более маневренной, зато Вироксова даже не почуяла второго пассажира, даже когда спидометр показывал третью сотню: мощному движку прибавление веса на рессорах было нипочем, а низкий центр тяжести позволял почти не снижая скорости входить в повороты. Ночь сгустилась, и на дорогах все-таки поредело, так что теперь можно было гнать, почти не виляя между рядами. Наршерри отлично знал правила игры: обхватил Вирокса за пояс и опустился, прижавшись. Держался крепко, но не стискивал, не ерзал, как многие, кому достается проехаться на пассажирском, убежденные, что пилоту нужно помогать входить в виражи. Идеальная ночная поездка, если не брать во внимание обстоятельства. Вирокс чувствовал затихшего эльфа всей спиной. Его вес, посадку, и был ему даже за это благодарен, понимая, что так точно не упустит момента, если Кийтала снова скрутит спазмами трансформации.
По обе стороны снова вспыхнули билборды, неоны стучались в стекла шлемов, и килеран вновь ощутил ритм дороги и азарт скорости, но теперь его уже было не отвлечь. Вскоре огни реклам стали редеть, и они вылетели за городскую черту. Вирокс сразу свернул на прилежащую дорогу, ведшую к водохранилищу. Пляжная зона там тоже была, и даже издалека ее подсвечивал ореол огней — Тиарсис веселился и ночью — от которого хаосит заложил петлю, предпочтя проехать пару лишних минут, но не поблизости к скоплению людей.
***
Даже на удалении от города звезд в небе не было — только небо в зареве техногенного полиса, электрический пожар перекрывал все. Вода казалась совершенно черной. Вирокс свернул с дороги, сбросил скорость и доехал до спуска к воде. Остановил байк крутым разворотом, прочертив задним колесом неполную окружность, выровнял машину, глуша двигатель и поднял на подставку, ушедшую глубоко в дерн. Выпрямился в седле и принялся стаскивать шлем.
— Наршерри?