Вирокс мрачно усмехнулся, буквально учуяв зловещий охотничий азарт, захватывающий амальгарха. Только перекрытия крыши этой пародии на пентхаус отделяли их от добычи: полутора десятка человек, байкеров и их подружек. Самых обычных людей, может быть, с некоторой аугументикой, несомненно - вооруженных, но все равно, практически беспомощных против даже против одного из них. Злая ирония: наверняка банда сейчас и ошарашена произошедшим на трассе, и ликует, что, благодаря странному стечению обстоятельств и вмешательству Наршерри, уцелела. Но он доводил дело до конца, хотя и не удалось в этот раз исполнить все чужими руками. Перебить всех женщин там не входило в изначальный план ликвидатора, но оставлять их вживых не имело никакого смысла. А то, чтоб дать измененному возможность погрузиться в ничем и никем не сдерживаемое кровавое насилие в мире, считающимся цивилизованным и относительно контролируемым, Лик, видя, как захватывает того предвкушение, считал даже чем-то вроде подарка своему спутнику. Время пришло.
Килеран коснулся кулона, позволяя защитной ауре растечься вокруг своего тела. Им двигал не страх за свою жизнь, а, скорее, ответственность перед Цитаделью.
- "Я блокирую лифт. А ты... постарайся развлечься на полную, Наршерри," - "шепнул" он в мысли твари. И мягко спрыгнул на пустую терассу.
Первой на пути попалась девица с короткими ярко-голубыми волосами, зябко кутавшаяся в кофту. Она стояла спиной к терассе, глядя в глубь помещения, заканчивая сигарету, от которой шел дымок с резким запахом. Не табак, какая-то синтетическая дурь. Она даже не поняла, что это была ее последняя затяжка, когда Вирокс схватил ее за шею и в одно резкое движение свернул ее и рывком швырнул труп в глубину терассы, чтоб не мешался под ногами. Люди хрупкие. Сбежал по короткой лесенке вниз в основной зал. Там царило оживление: вернувшиеся члены банды, перекрикивая музыку, рассредотачивались по грязной захламленной комнате: кто-то направлялся к диванам, кто-то - прямиком к бару в дальнем углу. Несколько женщин в коротких платьях, смеясь и улыбаясь, поднимались с продавленных подушек. Место многие бы сочли притоном - всюду бутылки, коробки из-под доставленной еды, стены - залеплены плакатами и крадеными, невпопад налепленными неоновыми вывесками. Впрочем, этот притон все еще хранил флер остаточной фешенебельности.
Сориентировавшись, Вирокс рванулся к закрытым дверям лифта, на ходу призывая в руку свой танто, и, вломившись в толпу ошеломленных людей, расшвырял их в стороны, схватив мужика в кевларовой куртке, с массивными шипованными наплечниками, вонзил лезвие ему в живот, провернул и рванул в бок, освобождая черный клинок и распарывая тело, словно тушу на бойне. Кровь хлынула рекой и байкер завалился ему под ноги. Хаосит отлично понимал, что позиция, которую он собирался занять, откровенно невыгодная, и, будь он один здесь, в следующий момент Прощение в его руках уже бы стрекотала короткими очередями, но он обещал дать амальгарху повеселиться, и сам с интересом ждал этого зрелища, не собираясь раскручивать собственный счетчик смертей.
