Наблюдать за детективом было занятно. Мецкэнетт знала немало старейшин, готовых пожертвовать многим, чтобы вернуть то, что они потеряли, а он ещё нет.
Она видела, что желание, обуревавшее его, имело нечеловеческую природу; но то, как оно проявлялось, как он по-привычке ещё дышал и нервно сглатывал, как беспокойно водил глазами, как порывался сквозь паралич сделать ещё какие-то обычные жесты… Всё это привычки жизни, и он делал это естественно. Ещё не начал забывать, каково это – быть живым.
Упырица могла поспорить, иногда Грей всё ещё в моменты волнения прикладывал руку к груди, ожидая ощутить беспокойное биение сердца, или удивлялся, проснувшись, почему на улице ещё темно.
Он ещё не знает, что этим временем нужно наслаждаться. Однажды все эти чудесные мелкие черты начинают ускользать, пропадать, ты теряешь их и только тогда познаёшь, как ценны они были. Она встречала мертвецов достаточно старых, чтобы забыть даже самые простые живые черты – моргание, облизывание губ, отражение эмоций на лице.
Замечала она конечно и то, что в этом состоянии её достаточно просторечные по шантирским меркам изъяснения малость кипятят чужаку мозг.
А ведь тётушка её только неделю назад распекала, что она-де всякий раз, как из Каранты вернётся, так вечно болтает, как шваль подзаборная, аж уши в трубочку сворачиваются. А уши у них длинные, и трубочка получается внушительная.
— Формальность по большей части, — а ещё немного магии, и ей как раз нужно время подумать над формулировкой, — Её мы оставим до завтра.
Терпения ждать, пока всё услышанное пройдёт разные стадии принятия, ей пока хватало.
А ему хватало воли что-то уточнять. Очаровательно.
— О, да-да, дорогуша, сейчас, я как раз прихватила контрактик: сроки, должностные обязанности, форс-мажоры. Там всего страниц сорок двенадцатым кеглем, полистаешь?
Женщина насмешливо фыркнула. Думает просто отделаться?
Хотя эту предосторожность она ценит. Бездумное слепое согласие заставило бы её передумать.
Прикинув что-то, эльфка закатывает рукав; несколько быстрых нажатий – и подставляет ему браслет на предплечье, неудобно вывернув руку. Всё же артефакт предназначен не для угощения третьих лиц.
— Пей, — из открывшегося отверстия выливается отдающая на вкус медью жидкость. Это не сделает его положение менее плачевным, а возможное согласие менее вынужденным, но даже смертники достойны последней трапезы. Некоторые. Пусть и не до отвала.
Подождав, пока юнец не придёт в себя после утоления жажды, остроухая ровно продолжает:
— Я не собираюсь держать тебя на коротком поводке. Ищейкам на привязи не место. Когда сочту, что будешь готов – отправишься вольно жить свою новую жизнь и сам за себя отвечать. В наших общих интересах, чтобы этот момент наступил поскорее.
Мне же пригодятся твои навыки. Мне нет резона поручать тебе то, на что ты не способен, но я ожидаю полного сотрудничества, – короткий смешок, — Прости за грубость, но время от времени я буду тобой пользоваться, а ты мне не будешь отказывать.
Рукав аккуратно возвращается на место, закрывая браслет.
— Ты не будешь обязан мне вечно. Положим, лет десять? — она осеклась, — Тебе, должно быть, такие сроки ещё кажутся долгими, человек? Поверь, они пролетят быстро. Я надеюсь, твоё будущее не ограничится пустым выживанием и служением.
“Если ты столько протянешь”
— Устраивает?
Конечно не устраивает, что за вопрос. Но ничего лучше она ему не предложит.
Может, в полученных под давлением обещаниях мало цены. Наверное, будь эльфка хитрее и искушеннее в ведении переговоров, могла бы вывернуть так, чтобы новообращённый упырь сам предложил ей всё, что имел и умел, встречая согласие слезами радости.
Мец же в свойственной ей прямолинейной и по-своему честной манере смотрит на это иначе. Просто один из множества маленьких уроков. Вампиру надо учиться всякое проглатывать, такова уж не-жизнь.
