Сонный паралич – явление очень уж малоприятное. Просыпаться среди ночи в липком ужасе, не в силах пошевелить ничем, кроме глаз, ощущая, как воздух в комнате густеет от чьего-то чужого, злонамеренного присутствия… Отвратительный опыт.
Совершенно кошмарным его может сделать то, что стоит только наконец убедить себя, что этот сидящий в углу демон – не более, чем игра воображения и неверного света на куче скинутой на стул одежды, что его блестящие глаза – просто два блика на пуговицах, как вдруг он начинает двигаться.
И говорить.
— Это неприятно, правда? — ровный голос, бесстрастный тон, — Обнаруживать в своём доме незваного гостя. Вторженца. Стучите, прежде чем войдёте. Всё ведь так просто.
Существо утомлённо вздыхает.
— Неужели Традиции Вежливости стали значить так мало в нынешние ночи?
***
Невзирая на склонность некоторых вампиров с самоуничижительным кокетством называть себя паразитами, истинное их состояние куда ближе к роли бессмертных хищников. Их гипнотические обличья манят к себе добычу, их измененные вирусом тела и сознания позволяют при должном старании и умении отточить навык охоты до исключительного мастерства.
И хотя множество разных причин подталкивают этих проклятых созданий держаться вместе со своими сородичами, сбиваясь в стаи и кланы, каждый из них по своей натуре – хищник именно что одинокий, оседлый и территориальный, промысел которого заточен на выживание безо всякой помощи других представителей его расы.
А потому едва ли можно назвать удивительным, что всякий раз, когда эти существа неожиданно сталкиваются друг с другом, их природа диктует им два исхода: либо животный страх, либо беспощадная расправа ради защиты своей территории.
Именно второе горячее и ядовитое побуждение пульсировало в стылых жилах Мецкэнетт, когда, вернувшись к родным пенатам, она вдруг начала ощущать чей-то незнакомый след на орбите сознания. Ещё и так воровато мелькающий лишь на закате и исходе ночи – чужак явно понимал, что не должен был здесь находиться, и трусливо скрывался после дневного сна. Это значительно усложнило выслеживание.
Хотя и уберегло от совсем уж импульсивных поступков.
Долгие века сосуществования бессмертных позволили их взаимодействиям обрасти множеством ритуалов, призванных утихомиривать звериные порывы натуры. Первые ночи Ксеф’Хаир даже терпеливо ждала, что, может, неизвестный всё же наконец соизволит официально о себе заявить.
Но когда он на их территории ещё и неумело привлёк внимание смертных, конец благородному великодушию пришёл быстро.
***
Неизвестная поднимается, останавливаясь возле распахнутого настежь окна (абсолютно точно бывшего закрытым на рассвете). В лунном свете переливается алый шёлк и чёрный бархат дублета, вспыхивает серебро строгих контуров оторочки и играет тонкая филигрань на ножнах меча. Ночная гостья несомненно богата – и её состоятельность не единственное, чего стоило опасаться.
— Равнодушие и неуважение может и свойственно какому-нибудь гаэльскому сброду, но у нас это неприемлемо. Ты ведь осознавал это, когда прибыл сюда? Или не удосужил себя трудом изучить законы земель, которые решил посетить? Только прошу, не начинай плести, что собирался представиться как раз этой ночью. Времени у тебя было достаточно.
Выражение лица у неё остаётся обманчиво спокойным и даже почти скучающим. Эту работу ей исполнять не впервой. Вопрос только в том, закончится ли сегодняшняя ночь неприятным разговором или особо изысканной трапезой.
— Положим, непочтительность стерпеть ещё можно. Но вот начинать ещё и следить в чужих владениях, — эльфка неодобрительно качает головой и склоняется ближе, —- Что же? Что, по твоему разумению, должно будет остановить меня от использования Права на Уничтожение, дарованного по праву власти над этой землёй, скажи мне на милость?
Ему наконец дали возможность ответить.
