— Э-э... конечно? — Удивился дракон, поспевая рысью за подростком. — Одного меня не хватит, чтобы пробиться через излучение, — повторил Иезекииль, подумав, что в пылу ситуации его не поняли с первого раза. Им нужно обезопасить гражданских и себя, было бы глупо звать в эпицентр магической реакции мага, полностью сосредоточенного на внешних барьерах. А так у дракона хоть освободятся мысли и силы для того, чтобы не только защитить их внутри, но и провести несколько опытов и, вероятно, справиться с источником излучения.
Каменные арки на арене действительно были плачевно низкими. Молясь за свои кости, Иезекииль начал сжимать пространство вокруг себя, и тут же ощутил отголоски магии изменения, которые он примешал к магии перемещения, в своих мышцах. Каждая нитка нервов в теле загорелась, как свеча.
— В такие моменты я ненавижу магию изменения... — Пробормотал дракон, скрипя клыками. Надежды, что изменение себя через пространственный элемент не причинит ему боль, были напрасными. Он сделал себя меньше ровно настолько, чтобы пройти в злополучный проход. Всё ещё тесновато, но уменьшаться дальше он не собирается.
— Ты видел источник излучения? Может, какие-нибудь субстанции? — Пропустив скрытого под личиной подростка мага вперёд, дракон начал протискиваться в узкие коридоры арены. Стены вжимали крылья в бока, рога скреблись об твёрдый гранит, отдавая звонкие дифирамбы головной боли, которые не прибавляли удовольствия после уменьшения тела. Сказать, что морда Иезекииля была кислее самого кислого лимона Системы, ничего не сказать. Множественные глаза куксились, морщились, стискивали веки. Единственным анальгином было быстрое формирование вокруг них прозрачного барьера из того же заклинания, что защищало гражданских, и мысли об экспериментах.
Дивинация в таких условиях выходила недалеко за барьер, на несколько метров максимум, и чем дальше они заходили вглубь арены, тем больше сокращалась дистанция. Примерно каждый десяток метров срезал по сантиметру радиуса. Ещё, как только они зашли, стало прохладнее. Каменная кладка хорошо поглощает тепло, вот только теперь она опять начала нагреваться. Тут не нужно быть мастером дивинации, чтобы почувствовать, как воздух становится удушающе тёплым, а стены начинают отдавать теплом. Похоже, спонтанные трансмутации уже начались.
— Если можешь, прибавь выброса энергии в барьер. Похоже, излучение начало трансмутировать окружающую материю в другие элементы. Если мы не хотим стать чем-то кроме мяса и костей, лучше не пропускать эту гадость внутрь.
Как только они зашли достаточно далеко, Иезекииль потянул подростка за край одежды кончиками когтей.
— Подожди секунду. — Пальцы, которые только что держали нежную ткань, вонзились в каменную кладку и выкололи оттуда несколько гранитных кусочков с помощью атакующей магии. Дракон задумчиво осматривал образец всеми имеющимися глазами: тёплый, на удивление хрупкий и пористый для гранита, похоже на очень твёрдый песчанник или плотную пемзу по консистенции. Явный признак изменения состава породы, часть на более плотную, часть, возможно, в какие-то газы, но так сразу не поймёшь. Он втиснул лапу между собой и стеной, поднял камни куда-то на уровень рогов и оставил их там левитировать на телекинезе.
— Пошли дальше. — Все дивинационные глаза уставились на парящие камни и неотрывно следили за тем, как они медленно плывут вдоль стен, облетают за спиной и маневрируют меж рогов дракона. Иезекииль пользуется телекинезом ежедневно вот уже много лет в качестве профессионального навыка, артефакты требуют много компонентов, и собирать их лапами довольно медленно, поэтому он использует телекинез как дополнительные руки. Такие манипуляции уже давно стали автоматизмом.
— Мне понадобится некоторое время на анализ. Возможно, я смогу выяснить по веществам в этом камне, что нас ждёт и как это что-то нейтрализовать.
