«Не так уж и много».
Странная формулировка. Не «опасность», не «можете умереть». Времени. Именно времени. Почему? Мысль, словно собака, взявшая след, сделала короткий круг и вернулась — статуэтка, Ваэль, удар по голове, кровь, обращение.
Даже если отбросить поспешные выводы, насколько он успел понять из обрывочных сведений и собственных наблюдений, стать вампиром — означало не стареть, не болеть, восстанавливаться после того, что убило бы любого нормального человека. Кое-какое подобие бессмертия. Пусть не самое романтическое и больше похожее на бессрочную подписку на неудобства без права расторжения, но всё же.
И вот теперь этот — сожалеет. Как врач, который уже знает диагноз и тянет время, потому что не придумал, с какой интонацией его озвучить.
Томас достал новую сигарету, чиркнул зажигалкой, затянулся. Дым слегка прояснил мысли, но не избавил от растущего раздражения.
Так какого дьявола «не так уж и много»?
Не так уж и много — до чего? До смерти? Так он уже умер. Ну почти. До какой-то точки невозврата, о которой ему опять забыли сообщить? Он уже чувствовал, как внутри тикает бомба – голод, который не уходит до конца, как ни корми. Который меняет... что-то. Пока — едва заметно.
И главное — «вам стоило использовать его».
Вот это «стоило» засело в голове как заноза. Даже не сама фраза, а подразумеваемое в ней допущение: нормальный человек на его месте немедленно воспользовался бы украденной магической штукой неизвестного происхождения. Разобрался бы. Активировал. Получил бы результат.
Как будто это был чайник.
Томас всю жизнь работал с артефактами как с вещдоками. Не как с инструментами. Вещдоки не используют — их изучают, каталогизируют и, если повезёт, сдают в утиль или продают тому, кто знает, что с ними делать. Это каллигарумская логика, простая и безжалостная: не понимаешь, что держишь в руках — избавься. Не активируй. Не прикладывай к голове на ночь в надежде на чудо, а продай и забудь до какого-нибудь нового неопознанного чего-то.
Он мысленно фыркнул. Конечно, не использовал. Он же не идиот.
И тут же осёкся. Потому что использовать-то он её, положим, не использовал. А вот получить по черепу — получил. Самым непосредственным образом. И это меняло дело.
Смерть — опытная, хищная тварь. Терпеливая. Она умеет затаиваться, ждать в засаде, пока жертва останется одна. В тот вечер, когда Ваэль проломил ему голову этой чёртовой статуэткой, всё сошлось идеально, Томас умер — по логике вещей должен был остаться мёртв. Просто есть ещё логика хаоса. Он называл её судьбой. И судьба распорядилась иначе: его подобрали, обратили, вернули.
Но что, если судьба ещё не закончила? Что, если «Сердце Таланоса» проклято, и эта чертовщина триггерится от прикосновения? Обращение вполне тянуло на проклятье – такой доли Томас для себя не жалел и не просил. Или на заминку перед неизбежным, чтобы подольше помучиться.
А теперь Ваэль мёртв, статуэтка разобрана, цепочка продолжается.
Последнее, чего хотелось Грею – иметь в своей биографии эпизод непреднамеренного провоцирования какой-нибудь межпланетарной катастрофы. Но это был тоже поспешный и слишком простой вывод – такие утешали, но не давали ответов, нужно было подумать еще. Во рту пересохло. Томас сглотнул, поднял взгляд на Вудкрофта – тот всё ещё смотрел со своим дурацким сочувствием. Такое обычно приберегают для дальних родственников, которым предстоит узнать, что наследство съели налоги.
— И вы как большой человеколюб проделали весь этот путь, чтобы меня предупредить. Хм. Уж простите, я вам не верю. И не потому, что вы мне не нравитесь — хотя, признаться, вы мне не нравитесь.
Он стряхнул пепел, заметив, что сигарета почти истлела. Поморщился, затушил её о край блюдца, машинально, не глядя.
— Позвольте допущение. Вы полагаете, что «Сердце» меня что? Убьёт? Навлечет несчастья? Что ж, это уже случилось. В каком-то смысле и то, и другое.
Он попытался улыбнуться. Получилось кривовато — мышцы лица помнили, что несколько минут назад он был зол, и перестраивались неохотно.
– Как результат – как раз таки времени у меня теперь навалом. Насколько я знаю – а знаю я, признаю, удручающе мало. Что знаю теперь – что нужно оно вам ох как сильно, иначе вы бы не… сделали то, что сделали, — он повел запястьем в воздухе. — Так зачем вам «Сердце», если от него один вред? Или вы создатель артефакта? Ваэль у вас его что – украл?
Втянулся. Чёрт.