Не нравились Джулиану такие люди. Спокойные-невозмутимые, вроде бы гладко излагают разумные вещи, а что-то задевает против шерсти, царапает изнутри черепную коробку ощущением неправильности. Ну, впрочем, он и ожидал чего-то такого… И что же он должен делать теперь, когда Грей начал набивать себе цену?
Джулиан уткнулся взглядом в столешницу, пальцы бессильно сжались на чашке, пока он лихорадочно перебирал собственные мысли. Плечи, и без того ссутуленные, вконец поникли, будто на него разом навалилась вся тяжесть бытия. По здравому размышлению, Грею действительно не было никакого резона делиться с ним информацией, если он дорого ее ценит. Он от этого ничего не выиграет, если расскажет, видел ли артефакт. Все, что скажет Джулиан, будет впустую, пройдет мимо детектива, потому что не имеет для него объективной ценности. И обыкновенный смотритель библиотеки не обладал достаточно внушительным банковским счетом или другими ресурсами, чтоб заплатить за информацию.
Томас Грей был прав. Во всем прав. И поэтому Джулиан не мог придумать другого выхода.
Он глубоко вдохнул, собираясь с силами. Атмосфера вокруг мужчин за столиком как-то сгустилась, стала настолько тяжелой, что ее, казалось, можно резать ножом. Словно множество взглядов отовсюду впились в одну точку пространства, из каждого уголка кафе, из отражений и чужих глазниц. Едва приподняв голову, Джулиан уставился на Грея исподлобья, глаза замерцали зеленым огнем из-за упавших на лицо спутанных прядей. На скуле и шее распахнулась еще пара глаз, взглянувших на детектива с потусторонним, нечеловеческим любопытством.
— Это единственная причина, по которой вы отказываетесь отвечать? — тихо поинтересовался Наблюдатель. — Или существует что-то еще?
И это «что-то еще» должно было стать ключом для лавины слов, теснящихся в голове, раздирающих горло настойчивой потребностью выговориться — будто не существовало в этом мире более сильной нужды.