Шоколадный шоколад в шоколаде. Называлось иначе, но сути не меняло. Самое оно, чтобы деловито ковыряться маленькой вилочкой, а после скрывать нежелание отвечать прямо не менее деловитым пережевыванием.
Кофе был славный. Томас снял очки, убирая их в карман – сейчас инструмент ему, скорее всего, не понадобится, достаточно будет и своих глаз, чуть повел чашечкой у лица, прикрывая глаза. Поставил обратно, не сделав ни глотка. Нет, это экстренное средство самоподдержки на случай, если разговор свернет совсем куда-то не туда.
Проскочила подлая, малодушная мыслишка, что лучше бы они продолжили сидеть молча. Хрупкий мирный пузырь, не успев установиться, пошел крупными трещинами.
– Мхмф, – многозначительно выдал он, оставляя себе пространство для подбора более удачной реплики, и легко пожал плечами. – Знать — моя работа. Не все на свете, конечно, но обычно это вполне решаемо в рамках оплаты.
Прозвучало, конечно, так, словно вот прямо сейчас Томас требует самым наглым образом с Вудкрофта денег да побольше. Возможно, где-то так оно и было – если и были в жизни Томаса Грея принципы, которых он не нарушал даже под угрозой смерти, первым в списке значилось бы «за бесплатно я вас даже нахрен не пошлю, ничерта вы от меня не получите».
Тзеньк – зубья вилки мягко вошли в бисквит и царапнули по керамике. Черный, как могильная земля. Хороший, должен быть, шоколад.
Под внимательным взглядом Грей не суетясь, почти лениво подцепил кусок десерта и положил в рот. Снова поднял кофейную чашку к лицу и снова не глотнул – только вдохнул, прикрыв глаза.
– Хороший вопрос, — наконец признал он, аккуратно ставя чашку на блюдце. – И поэтому отвечать на него раньше времени было бы неосмотрительно. По хорошему, я вообще не должен отвечать бесплатно. Я детектив, а не филантроп.
Он продолжил ковыряться в десерте, всячески демонстрируя незаинтересованность в сотрудничестве. Не так быстро.
– Даже два вопроса. Первый – о том, видел ли я статуэтку. Второй – где она сейчас. Странно, что вы спрашиваете меня. Обычно такие вещи уточняют у владельца.
Взгляды их встретились через стол – светло-карий и ядовито-зеленый. Мы оба знаем, что Ваэль мертв, ведь так? Иначе мы бы не чаевничали сейчас в «Облаках» с видом, что обсуждаем погоду на ближайшую неделю, а не заказное убийство некоторой давности с дальнейшей кражей.
«И никакая не кража. Он пытался убить тебя этой хреновиной. Ты был в своем праве».
— Допустим, я действительно могу сэкономить вам некоторое количество времени. Тогда помогите понять одну вещь.
Он наконец сделал первый глоток кофе.
— Почему я должен это делать? Не подумайте, за любопытство денег я не беру.
Он чуть качнул чашкой.
– За информацию – беру. Так что давайте начнем с простого. Почему мне должно быть не все равно?