“Молодец”, значит. Ха. Эльфийка зло дёрнула уголком рта. “Молодец”. Далкенова отрыжка, да если бы он только знал, по какому охуенно тонкому льду она сейчас прошла. Если бы отряд бравых ребяток задержался в коридоре на пару лишних секунд, она ведь правда могла бы… из килерана… из Лика…
Осознавать, прокручивать в голове происходящее через призму этого нового знания было… волнующе. Мец в этот момент была едва ли собраннее обтекающих стражей. Ей, привыкшей со снисходительным презрением взирать на смертные стада, было почти невыносимо признавать, что кто-то рядом превосходит её настолько, что собственная хищная суть трепещет от ужаса.
И, может, не только от ужаса. Пусть тело её и было мертво, однако же разум… В конце концов, Мецкэнетт была женщиной. Именно игры сердца и разума и при жизни давали начало большинству вожделений. А способный разруливать проблемы мужчина – это вообще очень притягательно, даже если абстрагироваться от обстоятельства, что вы оба наги и ты его хочешь сожрать. И того незначительного факта, что задом к тебе повернут Лик.
Хотя почему она в это так быстро поверила? Слабый сквозняк здравомыслия проник в гудящую голову только когда грозящий тэнговцам волыной “дипломат” от неё отошёл. Да, печать; но не мог разве более рядовой килеран хитрым трюком её как-то подделать, рассчитывая, что не ощущающие Потока обыватели не смогут истинно различить настоящую силу хаоситской отметки? Едва ли кому-то из присутствующих прежде доводилось вживую считывать реальную ауру кого-то из их верхушки.
Мец перевела затуманенный взгляд на протянутую ей тряпку. Очень хотелось верить, что всё это лишь мастерский блеф, головокружительная дерзость. С этим гораздо проще будет потом иметь дело.
Выйдя из-под воды, она молча подхватила одежду и небрежно натянула её на себя, не забыв окатить не опустивших винтовок бойцов таким полным ледяного отвращения взглядом, будто это была кучка заползших на шёлковую простынь клопов. Милое дело хоть послушать, как им напихивают полные панамки: от выступления утихал и напуганный Зверь, не в силах продолжать бояться тех, кого так мастерски попускали.
Другое дело тот, кто попускал. Упырица едва не рассмеялась фразе про безопасность в его присутствии. Идиоты. Она тут в невъебенной опасности совершения суицидальной попытки превратить “атташе” в “аперитив”. Ещё и эта чёртова липнущая к мокрой коже ткань пахла. Кровососка до боли сжала челюсти, ненавидя необходимость имитировать дыхание. Последнее, чего ей сейчас не хватало, так это услышать похлопывающий по колену призыв. Зачем он так с ней?
Хотя, конечно, когда ещё выпадет случай посидеть на коленках у Лика? Желание, что ли, загадать?
— Как скажешь, папочка, — насмешливо промурлыкала эльфка, заставив себя с неспешной, вызывающей грацией приблизиться и опуститьс на предложенное место, пока внутри всё скручивалось в тугой, вибрирующий узел. Руки вновь вольготно обвились вокруг чужой шеи. Ей следовало бы держаться подальше. Сильно подальше. Развязно прижимаясь к бескрылому торсу, Мецкэнетт ощущала себя поставленной на раскалённую плиту кастрюлей: кажется, ещё немного, и вся кровь закипит в её жилах.
— Нам что тут, придется пару дней просидеть, судя по скорости этих? — капризно протянула вампирша, игриво-скучающе накручивая прядь чужих волос на палец и рассматривая лицо килерана вблизи. Почему он за неё впрягался? Что забыл в переулках этой дыры? В какую игру на самом деле играет? А если окажется рядовым хаоситским прохиндеем, хватит ли у неё сил, чтобы…
Нет, эту мысль нельзя развивать.
Но как, если опять всё так близко, если жажда в груди скрёбется о рёбра, требуя хоть глотка? Всего одного глотка этой силы, кажется, способной наполнить её настолько, чтобы она взаправду ощутила себя живой…
Совершенно неподходящая обстановка, чтобы всерьез размышлять, что она будет делать, если названный третий отряд начнет проявлять неуместную профессиональную инициативность относительно пары лишних тел. Неужели заняться больше нечем?