Шатл мягко вздрагивает. Стыковка проходит штатно, в автоматическом режиме, и Вирокс, дожидаясь ее окончания, глядит на изогнутый серпом Мартириум. Здесь уже нет "верха" и "низа", и планета сейчас где-то над головой, кутаясь в тронутые теплым красноватым оттенком облака, прикрывающие очертания материка. Как в вуаль. Но Лика Смерти не трогает вид родного мира: голова занята мыслями куда более прагматичными.
Центральное место занимают факты из официальной биографии того, с кем предстоит встретиться. Той из официальных, что получить можно лишь с самым глубоким допуском. Он перебирает их, как бусины четок. Это не одержимость, просто в Цитадели иначе нельзя - не иметь представления о том, с кем тебе придется взаимодействовать. А Верховный Каратель - как ни крути, личность исключительная. Других среди Ликов и не бывает. Вторым слоем идут отчаянные попытки вытащить еще хоть что-то из собственной головы. Он нихрена не помнит. Память - белый лист. Встречались ли они раньше? При каких обстоятельствах? Что тому предшествовало и к чему привело? Что он, Вирокс, на самом деле думает о том, кого знают как Ханаила Кхасера? У него нет ответов. И Вирокс клянет себя за то, что позволил себе оказаться в таком положении.
По перефирии, сигнальными узелками на веревке - отмечает мелкие факты: сколько длился отзыв на его запрос стыковки, и стоит ли считать его затянутым, учитывая, что оповещение служб он произвел уже сближаясь с Гекатой. Какая палуба и что такое расположение значит в террариумной дипломатии Двора Смерти. У него нет свиты, если не считать штатных сервов небольшого орбитального челнока, на котором он прибыл, а их и синтетиками-то считать не с руки, только набор функций. Сидят в своих отсеках в трюме, ждут приказа на загрузку.
Внутри тюремный комплекс выглядит также неуютно, как и снаружи. Это-то не удивительно, он же прибыл не в Корт Арден. Дизайн интерьеров ни там, ни тут с Вироксом не согласовывали. А с функциональностью у этого небесного дворца отчаяния все в порядке. Вирокс снова злится на свою память, на столетие в холодитльнике, ранения. На все, кроме решений Княгини. Лучше бы он забыл, что тут уже бывал, чем что-то, что могло быть связано с Карателем.
Синтетик приглашает его войти и бескрылый переступает порог тускло освещенного кабинета. На лице - фальшивая безмятежность с легкой тенью улыбки: это выражение лица он в первый день существования определил как самое продуктивное в общении. Сложного кроя удлиненный китель, милитаристический, но без единого знака отличия - без единой неспланированной складки, клеймо Хаоса считывается откуда-то с горла, ясно и открыто. И он тоже чувствует присутствие равного. Руки в перчатках складываются в дигну, взгляд остается ровный.
- Лик Смерти. - В кабинете пахнет кровью. И выпечкой. Источники обоих запахов он обнаруживает моментально, но вместо вопросов или удивления демонстративно прислушивается к ним. На лице благодушная вежливая улыбка: - Какой интересный букет. Необычное сочетание.