Забытый артефакт

[Кийтал]

- Обычный я, госпожа. – проворчал Наршерри, продолжая прислушиваться к зову Предела, отзывавшегося волной мурашек, стекающей по хребту. - Обычный.
Грань звала его, обещая тишину и покой. А еще безопасность, которая была необходимым залогом спокойной жизни потусторонней твари. «Музыка» манила, только… амальгарх не спешил откликаться на ее призыв. Все это он получит позже, когда окажется в прохладном сумраке собственного домена. Сейчас создавшаяся ситуация требовала его присутствия в реальности.
- Меня хорошо учили, сударыня. – криво усмехнулся измененный, встряхивая головой. – С детства. Мой учитель… один из сильнейших спиритуалистов моего родного клана. Его давно уже нет живых. Он… - острый коготь коснулся, расцвеченного сложным узором татуировки виска. - …здесь. Его знания, его память… всегда со мной.
Тварь оскалилась, показав кончики клыков и более не собираясь комментировать судьбу сородича.
Завеса гудела, потревоженная сонмом духов, уже предвкушавших, как ворвутся в реальный мир, чтобы поживиться беспечными путниками, позабывшими об осторожности.
- Грань непредсказуема, госпожа Ксеф’Хаир, - уже на бегу проговорил амальгарх. – И может измениться в одно мгновение. Именно поэтому я предпочитаю уйти от предполагаемого места прорыва завесы как можно дальше.
«Сражаться с некоторой степени сородичами у меня нет никакого желания. Я не настолько голоден, чтобы прямо сейчас жрать детей Предела».
Амальгарх бежал сквозь утонувший в зимней спячке лес. Инстинкты тревожили разум, нашептывая об опасности. Он легко лавировал между старыми деревьями, укутанными в снежные шубы. И даже снег, сыпавшийся сплошной стеной не мешал ему. Сапоги взрывали сугробы, высушенные морозцем, разбрасывая в стороны фонтаны мерцающих искр. Пелена изморози окутывала гибкую поджарую фигуру потусторонней твари, стекая по неровно обрезанным иззелена-черным волосам и меховой оторочке упавшего на плечи капюшона. Корявые ветви, роняя комья смерзшегося снега, цеплялись за пряди, вырывая шелковые нити. Он не замечал этого, лишь прибавлял скорость, следуя избранному направлению и огибая край звенящей Завесы. Тонкие, причудливо вырезанные ноздри раздувались, отфильтровывая сотни запахов, отслеживая возможных, уже живых, хищников.
А потом его накрыло, скрючивая и утыкая носом в сугроб
Голод... Не его, чужой. Амальгарх ощущал это настолько четко, что во рту чувствовался металлический привкус дымящейся крови. Она его завязывала внутренности узлом, скручивала мышцы, поднимая дыбом волосы на загривке. Непроницаемые глаза, затянувшиеся плотной белесой пеленой, сузились. Низкое, кашляющее рычание вырвалось из глотки измененного. В зловещем оскале блеснули клыки. Он напряженно застыл, прижав уши к черепу, чутко прислушиваясь к тому, и, резко выметнувшись из сугроба, сорвался с места.
- Не отставайте, сударыня. - прошелестел измененный, прежде чем ускориться. - Завесу прорвало. Скоро лес будет кишеть потусторонними тварями.
Наршерри мчался, огибая лохмотья разорванной Грани по широкой дуге и стремясь отдалиться от нее как можно дальше. Ветви хлестали по лицу, цеплялись за волосы, вырывая клочья, царапали кожу. Он мчался сквозь ночной лес, засыпаемый снегом, не разбирая дороги, перепрыгивая через упавшие стволы и продираясь сквозь заросли. С каждым мгновением опасность, смешанная с чудовищным голодом, выдирающим разум, ощущалась отчетливей.
Амальгарх, оглянувшись через плечо, бросил взгляд на бегущую позади эльфийку и, убедившись, что она не отстала, побежал еще быстрее, взрывая мысками сапог рыхлый снег. Неожиданно лес расступился, открывая небольшую поляну, прорезавшую лесную чащобу. В лицо измененному пахнуло едким смрадом потустороннего холода, и он резко затормозил, настороженно озираясь.
Холод, пронизывающий до костей, касавшийся самой сути белесого хищника становилась все более ощутимым, постепенно вытесняя зимнюю свежесть, пока не заполнил собой все пространство вокруг амальгарха. Наршерри передернулся, втягивая пропитанный ледяной воздух, захлебнулся, судорожно закашлявшись. Затянутые мутной белесой пленкой глаза распахнулись, и тварь Предела нервно провела ладонью по лицу в тщетной попытке избавиться от вязкого «запаха». Только вот… холод никуда не делся. Казалось, он стал еще гуще, еще ощутимей.
Кийтал застыл, не смея пошевелиться, прислушиваясь к ночным шорохам… каковых не было слышно. Вообще. Лес затих в настороженном ожидании. А вот едва уловимое клацанье с каждым мгновением становилось все отчетливей.
Клац-клац… Грх… Клац-клац… Грх…
Что-то приближалось, двигаясь навстречу путникам.
Грх… Клац-клац… Грх… Клац-клац…
Щелк…
Среди переплетенных веток старых деревьев мелькнула косматая шкура, облитая призрачным свечением. Длинная морда, усеянная огромными гнилыми зубами, когтистые лапы. И уродливо зияющая рана, сквозь которую виднелись белоснежные ребра. Ошметки шкуры свисали клочьями. Тварь медленно ползла к менестрелю, жадно щелкая зубами и роняя на траву капли вязкой слюны.
- Не двигайся, дорогая родственница. - шепнул Наршерри эльфийке, находившейся чуть позади, чувствуя, как изменяется кисть руки, вытягиваясь в острый костяной меч. - И даже не дыши...
- Ш-ш-шарх-х-х… - потусторонний шепот разбил тревожную тишину, окутывавшую измененного. - Давно не виделис-с-с-сь…