Данный форум предназначен исключительно для пользователей старше 18 лет.
Просмотр форума возможен только при подтверждении вашего возраста.
Нажав кнопку ниже, вы подтверждаете, что вам исполнилось 18 лет.
Если вы младше этого возраста, закройте эту страницу.
Несмотря на поздний час, в город было светел, как днем. Даже влажный после только что пролившегося и ушедшего на юг города дождя, асфальт блестел, отражая неоны бесчисленных вывесок и фонарей. О том, что в небе есть звезды, тут, наверное, только догадываются. Байк Вирокса, мощная, но маневренная машина лавировала в наземном трафике, изрешеченная отсветами по сохранившим лакировку поверхностям потрепанного черного пластикового обвеса. Ехал Вирокс нагло, даже грубо, то и дело подрезая другие машины, протискиваясь в каждый доступный зазор, газуя на открытых дорогах. В спину раздавались завистливые и возмущенные сигналы, но сделать, увязая в транспортном потоке, водители ничего не могли, и Вирокс несся по улицам, приближаясь к все более и более фешенебельной части города.
— "Я буду через пять-семь минут. "— легкая телепатическая волна метнулась сквозь пространство. Адресат был килерану знаком, и тоже находился в этом сияющем во всех смыслах городе. — "Тут кое-что поменялось. Будь готов."
Лик не опаздывал. Да и обстоятельства не менялись, по крайней мере для Вирокса. Но он хотел понять, насколько гибок артефактор, вернее даже, убедиться в справедливости своих предположений. Сухое досье, собранное аналитиками Цитадели, когда Вирокс обратился к Кийталу Наршерри еще в первый раз, не передавало толком ничего, кроме послужного списка, некоторых мелочей, чуть глубже чуть очевидных, и уж точно не давало представления о том, кто находится по ту сторону темных очков, но после личной встречи Вирокс заинтересовался, а своим заинтересованностям привык потакать. Так что новый повод для потенциального сотрудничества, разумеется, потребовал его личного присутствия.
Пилот миновал яркие улицы и свернул в лабиринт подворотен, рев мотора отражался от глухих стен и казалось, что едет не один мотоцикл, а небольшая банда байкеров. Тут Вирокс сбросил скорость, не настолько хорошо ориентируясь в проулках, как на центральных магистралях. Не хотелось пропустить нужный поворот и плутать, разыскивая путь.
Поездка завершилась — нет, остановилась ненадолго — на перекрестке двух узких улочек. Углы домов были заклеены мокрыми старыми афишами и рекламами, предлагающими попробовать то, что в городах условного порядка и приличий считалось пограничным удовольствием. Заглушив движок, Вирокс докатился до бордюра и рывком поднял байк на подножку, снял шлем и положил на сидение позади себя. Вдалеке провыли сирены и унеслись куда-то в глубины Тиарсиса. Через перекресток перебежали, цокая каблуками и держась за руки, две девушки, бросили заинтересованно-настороженный взгляд на байкера и скрылись за углом. Они спешили, предчувствуя новый ливень, что вот-вот обещала духота, разлитая в воздухе. Бескрылому дождь был бы только в радость. Вирокс кивнул своим же мыслям, облокотился на бак и, нарочито-лениво поглядывая по сторонам, ждал.
Он, прильнув к прохладно-теплому баку размеренно урчащего мотоцикла, мчался следом за уходящим на юг ливнем. Тугие струи хлестали по спине, отзываясь в теле худощавого, затянутого в черный кевлар мужчины возбуждающей вибрацией. Дождь успокаивал, завораживая и усмиряя его обостренные инстинкты, принося с собой зыбкую иллюзию безопасности. Тварь, скрывающаяся за наглухо затемненным забралом шлема, довольно жмурилась, купаясь в потоках дождевых струй. Дождь уходил из города, оставляя после себя вымытые улицы, которые тотчас оживали, наполняясь гомоном толпы, визгом покрышек и тормозов, раздраженной руганью и грохотом музыки, слышимой из салонов машин, вмиг забивших дорогу. Он не успевал за стеной воды, двигавшейся слишком быстро, и, раздосадовано вздохнув, направил байк в ближайший переулок, подрезав едва ползущее мимо такси. Поток брани, исторгнутый водителем машинки, отозвался приятным покалыванием в кончиках пальцев. Скользнуть в переулок, остановиться на минуту, чтобы воткнуть разъем кабеля нейрошунтов, змеившихся из-под темных волос, скрываясь под воротом кевларовой куртки, в крохотное гнездо на корпусе байка. И… сорваться с места, сливаясь с радостно рыкнувшим мотоциклом. Он мчался по переполненным улицам, быстро, нагло и грубо, и совершенно не заботился о тех, кому не повезло оказаться рядом. Сейчас он не был собой, он был черным болидом на колесах. Изящным, обтекаемым, маневренным. Он протискивался в узкие зазоры меж ползущими, словно полудохлый ызарг, автомобилями. Подрезал слишком неповоротливых, вихрем проносясь по относительно свободным полосам дорог. Визг тормозов, злобные крики водителей и пешеходов, едва успевших выскочить из-под колес спортивного байка, вой сирен и клаксонов только раззадоривали его, понуждая увеличивать скорость. Тварь, скрывающаяся под сводом черепной коробки темного эльфа, наслаждалась образовавшимся хаосом и скоростью. Щекочущее прикосновение ментальной волны, мягкой прохладой прокатившейся по тонким нитям нейронов. Оно отозвалось шепчущей фразой. Килеран. Вирокс. - Отлично. Прибуду примерно так же. – ментальная волна умчалась в пространство города к своему адресату. – Всенепременно буду… дорогой. Уже предвкушаю… Вирокс был где-то в бетонных дебрях шумного города, раскинувшего свои щупальца над системой озер. Он ждал, и тварь, разочарованно вздохнув, свернула в одну из узких неприметных улочек, разом прекратив игру на забитой транспортом центральной улице. Благодатный покров подворотен прохладным бархатом опустился на плечи. Он мчался по улочкам и переулкам, даже не пытаясь сбросить скорость. Его обостренные, слишком быстрые для обычных обывателей реакции позволяли ему это. Роскошь центральных кварталов сменилась мрачной тишиной подворотен. Теперь байк двигался намного медленнее, отзываясь в теле пилота раздраженным рычанием, гулким эхом ударявшимся от обшарпанные стены домов. Поворот. Он выхватил в сумраке подступающей ночи знакомую фигуру, облокотившуюся на бак припаркованного у бордюра черного мотоцикла. Резко сбросив скорость, заглушил двигатель, позволив своему транспорту докатиться до места. Замер на мгновение, поднял байк на подножку и, привычным, отточенным за столетия движением вынимая разъем кабеля из гнезда мотоцикла, выпрямился. Черный шлем мягко опустился на сиденье. - Ви-и-иро-о-о-окс… - лениво растягивая гласные, произнес эльф, чуть встряхивая головой, чтобы отбросить со лба выбившиеся из узла, в которые были собраны длинные отливающие темным изумрудом волосы, пряди. – Рад новой встрече с тобой. – темный щурился, рассматривая килерана, ибо даже укрывавший переулок покров тьмы был слишком светел для него. – Что привело тебя ко мне в этот раз?
Вирокс чутко слушал ночной город. Тиарсис пульсировал жизнью даже тогда, когда ночь опускалась. Люди засыпают, просыпаются твари. Две должны вскоре встретиться на этом пустынном перекрестке, казавшийся килерану полу-светлым, но не от тусклого дорожного фонаря, вытянувшего свою железную руку над асфальтом и бросавшим на дорогу желтоватую пирамиду, едва задевающую тротуар, а от гало самого города. Чудища, беспокоящие покой обывателей. О себе Вирокс это знал наверняка, Наршерри... Вирокс ни разу не пытался проверить эльфа. Обычно магическое чутье давало ему серьезное преимущество, но Кийтал казался ликвидатору загадкой для ума и инстинктов. Разгадать, а не пытаться взломать и вытащить ответы. Он сейчас может себе это позволить.
— "Я тебя слышу." — В такт рычания далекого еще двигателя, бьющегося между стенами домов, Вирокс на выдохе послал еще одну короткую мысль. Байк Наршерри показался буквально через минуту и хаосит выпрямился.
Приветствие прозвучало мурлыканьем, словно артефактор жил в совсем ином ритме, иначе чувствовал время. Килеран ухмыльнулся:
— Наршерри. — он отказал себе в удовольствии шутливо и глухо рыкнуть в ответ, произнося имя эльфа. Тот обращался к Вироксу так, словно виделись пару месяцев назад, не более, а ведь у иных сменились поколения. — Я тоже... — он скользнул взглядом по лицу собеседника, отмечая правильность черт, прищур, выражение лица, растрепанные пряди на лбу. Непроницаемых стекол очков, закрывающих глаза Кийтала, не было. Что-то изменилось с тех пор как встречались в прошлый раз? Наверняка. Лик не знал. — Рад.
Вироксу и самому казалось странным: он сам столько забыл, не помнил даже, кто и как отправил его на столетие в холодный ящик и что ему снилось все эти годы. Но умудрился протащить за собой сквозь век крио-сна интерес к случайно обнаруженному знатоку древностей. И теперь этот уголек снова раздуло в яркий огонь, стоивший небольшой аферы, что затеял хаосит.
— Сразу к делу? — он довольно кивнул. — Учитывая, во сколько мне обойдется твоя консультация, "дорогой" здесь, пожалуй, ты. — с той тенью улыбки, что мелькнула на лице Вирокса, могло прозвучать двусмысленно, но его это вполне устраивало. — Но сейчас придется немного прокатиться. Ты подключаешься напрямую? Рисково.
Трюк со штекерами, что проделывал эльф, чтоб слиться сознанием с управляемой им машиной, был действительно впечатляющим. Не потому, что так делал, многие подключались к машинам. Но это мотоцикл, а потому, что надо было быть чертовски уверенным в себе и в том, что справишься с байком, невзирая на обстоятельства. Неконтролируемый джекаут — дорогой штраф на дороге. А если тебя сорвет из седла, и рванет сами нейрошунты, то многим после такого можно мозги вычерпывать из черепа равномерно проварившимися. Так что, оценить подобную смелость Вирокс мог вполне. Впрочем, в то немногое, что про ему Кийтала было известно, такая прихоть отлично вписывалась.
— Мы разыскали один занятный артефакт, и я хочу, чтоб ты им занялся. — Вирокс потянулся за своим шлемом, продолжая рассказывать. Было искушение полностью перейти на телепатию, было что-то притягательное в мысли о том, чтоб обращаться сразу к сознанию Наршерри, — Но мой курьер облажался. Мне придется сгонять и вернуть эту штуку. Здесь, в Тиарсисе. Относительно неподалеку. Поехали? — Короткая вкрадчивая пауза и внимательный темный взгляд в глаза предварили приглашение. - Если, конечно, не хочешь подождать меня где-нибудь еще.
Собственное имя, произнесенное килераном, мягким бархатом проскользило по позвоночнику, поднимая короткие тёмные волоски на загривке дыбом. Звук резонировал на коже, пробуждая острое желание выгнуться, словно большой кот, разминая затекшие мышцы. Темный развернулся всем корпусом, чуть склоняя голову и, щурясь, продолжал разглядывать мужчину. Ему было светло. Даже сейчас, когда ночь неумолимо смещала вечерние сумерки, чувствительным глазам было... больно. Однако эльф не видел особого смысла надевать зеркальные заслонки, если через пару минут глаза будут снова скрыты затемненным наглухо забралом шлема. Сейчас можно было не обращать внимание на неудобство. Сколько они не виделись? Лет сто? Или чуть больше? Сроки разлуки были… неважны. Для иных уже пролетела целая жизнь. Для Наршерри... прошел всего лишь день длиной в столетие. Такой длинный и одновременно такой короткий. - Я скучал... - фраза упала во тьму переулка, рассыпавшись шорохом крохотных иголочек по смуглой коже. Кийтал не лгал. Он действительно скучал. Килеран вызывал интерес, будоража инстинкты, рождавшие картины охоты. Дикой, необузданной и... отчего-то совместной. Это ставило тварь в тупик, заставляя выискивать по крупицам информацию о заинтересовавшем ее Лике-ликвидаторе. Только вот ее было катастрофически мало, чтобы делать какие-то выводы. В тот день, когда пришло письмо от Вирокса, сообщавшее, что у килерана есть для него заказ, Наршерри не раздумывал. Согласился приехать на встречу. Проклятое любопытство... но тварь привыкла потакать своим желаниям. - Но ты обратился ко мне, - беззлобно усмехнулся Кийтал, приподнимая уголки губ. Крылья носа трепетали, просеивая сотни запахов, витавших в подворотне и вычленяя один единственный, который так будоражил темного - запах, свойственный бекрылому килерану, забыть который амальгарх так и не смог. Да и не пытался. - Значит, цена тебя устраивает, Ви-и-иро-о-окс... Небрежный кивок, несколько новых прядок, выскользнув из узла, упали на лицо, оттенив точеные черты. Тень улыбки окрасила мертвые озера глаз эльфа подобием жизни, всколыхнув потоки клубящейся бездны. - Напрямую... я знаю... - Наршерри развернулся, прислушиваясь к далекому вою сирен промчавшейся машины городской СБ. - Мне так... - пауза, пока амальгарх подбирал подходящее слово, способное отразить его восприятие реальности. - ...легче. Нет, не легче… безопаснее. Слияние с бортовым компьютером байка позволяло... «видеть», не призывая частичную трансформу, чтобы раскинуть паутину "сенсоров", свойственную сидевшей в его теле твари. Цифровое видение, умноженное на свойства "серебряной паутины ", некогда заменившей поврежденные нервные цепи в его мозгу, делало реакции измененного поистине запредельными. Шорох одежды и движение воздуха вокруг килерана сообщили Кийталу о том, что тот взял шлем, лежащий на сиденье. Короткий наклон головы и одобрительная усмешка. Эльф слушал, отпечатывая каждое слово в своем сознании. Волна предвкушающей дрожи покатилась по спине, отзываясь легким покалыванием в позвоночнике. Его аура, не та, что отвечала за магический потенциал, медленно наливалась багрово-алым, сообщая, что тварь уже взяла след и готовилась начать охоту. Инстинкты взвыли, пробуждая "сенсорную" сеть, потянувшую в пространстве невидимые нити, улавливающие звуки, запахи и тысячи иных вибраций, создающих четкую картину окружающего в сознании Наршерри. Сейчас движение крыльев ноздрей стало частым, позволяя ему отфильтровывать объемные потоки запахов, кончики остроконечных ушей едва заметно подрагивали, реагируя на сотни звуков, слышимых тварью. Он предвкушал. - Поехали, Вир... - шепот, так похожий на змеиное шипение, слетел с губ амальгарха, шагнувшего к своему байку. - Я не могу пропустить… кхм… охоту... - шлем плотно сел на голову, забрало опустилось благодатной тьмой на чувствительные глаза. - Показывай дорогу... дорогой...
На фразу эльфа о том, что он скучал, Вирокс молча приподнял бровь. У Кийтала была необычная манера излагать мысли, и на свой счет килеран эти слова не воспринял, хотя искушение было. Скука, конечно, профессиональная, но Вироксу действительно было что предложить артефактору. Да и, по правде, он не горел желанием передавать то, что важно ему лично, в лабиринты хаоситских лабораторий. На его уровне интриг там было больше, чем нужно, и далеко не все искрились от восторга, когда Княгиня велела вернуть своего любимца из столетнего забвения.
По улице пронесся первый ветерок, предвестник нового ливня.
— Ты разве оставил мне выбор, Наршерри? — ухмыльнулся Лик. Знал бы Кийтал, что Вирокс даже не думал, к кому обращаться, когда повод появился. На самом деле даже повод ему не требовался, но хотелось играть по своим правилам. Конечно, цена его устраивала, даже будь она втрое выше. — Кроме того, предпочитаю лучшее хорошему. Что же, попробую тебя развлечь. — Последнюю фразу Вирокс пробормотал, уже надевая шлем. Оправил куртку, скатил байк с подножки и завел. Рев не успевшего даже остыть двигателя вновь ударил в стены домов. Килерану было наплевать, если это кому-то мешает.
— "Не отставай." — ментальная фраза, прямо в сознание метнулась к Кийталу. В шлемах, сквозь рокот моторов о том, чтоб обмениваться репликами иначе, уже не могло и речи идти. Дважды махнув рукой вперед и налево, Вирокс обозначил понятное любому направление — два перекрестка прямо, потом свернуть. А дальше разберутся.
Быстро набирая скорость, Вирокс на паре вдохов проскочил эти два квартала, резко вывернул на Т-образном перекрестке, даже не проверяя едет ли эльф следом. Отсюда рукой было подать до дороги, ведущей прочь, в промышленные зоны на юге города, широкими, хотя и загруженными даже в ночной час, залитыми светом многочисленными билбордами эстакадами. Ядовитыми розовыми, зеленым, голубым, желтым, змеились, стараясь перещеголять друг друга в яркости и манкости тексты рекламных обещаний, бросая отсветы на проезжавшие мимо машины. Вирокс несся, лишь изредка отпуская дроссель, чтоб немного сбавить скорость, подрезая других, хамски виляя между рядами, среди этого цветного хаоса почти непроницаемым сгустком черноты. Только на пластиковом обвесе мотоцикла отражались блики экранов и полосы от белых и желтоватых ламп фонарей. Выскакивая в левую полосу, он все чаще замечал, что машины по ту сторону отбойника, едущие навстречу, все еще везут на стеклах и крышах капли дождя. Что же, в противотуманных фарах, зато, не было необходимости.
Вирокс опустился еще ниже в седле, практически распластавшись на баке, вывернул ручку газа и вильнул в сторону, чтоб протиснуться между двух грузовиков, идущих параллельно, аж до симметрии, словно кони в упряжке.
— "Мы сейчас в дождь въедем," — шепнул он Кийталу телепатически, мало сомневаясь, что эльф держится где-то поблизости. Хотя специально не следил, не единожды, конечно, замечал изящный байк спутника на периферии зрения. Бездна знает, как ему там, в седле, слившемуся с машиной в единое целое, но сам Вир кайфовал от поездки. Скорость, бьющий на встречу воздух, адреналиновые виражи и перепады высот, когда байк взлетал на очередной мост, вписывался в продуманную спираль отводной дороги, спускаясь, вибрация горячего и мощного двигателя прямо под тобой, расходившаяся по всему телу. Если бы у их поездки не было конечной цели, он бы мог так гнать до утра, свернув, разве что разок на какую-нибудь заправку, размять одеревенелые ноги и дать отдых уставшим рукам. Дороги Тиарсиса, или его бездорожье — все, по чему могли проехать колеса мотоцикла — все годилось. Но Вирокса было очень тяжело отвлечь от цели, и у него были многие причины предпочитать ее дороге ради дороги. Тем паче, что в этот раз он очень внимательно отнесся к выбору попутчика.
- Ты не искал его, Вир… - усмехнулся амальгарх, скатывая байк с подножки. – Меня это радует… Рев проснувшегося от короткой спячки двигателя, еще теплого после недавней поездки, гулким эхом взметнулся ввысь, ударяясь о стылые коробки домов. Он отражался от стен, возвращаясь обратно крохотными иглами предвкушения. С тихим щелчком вошли в гнезда разъемы, разрывая реальность на «до» и «после». Машина пробудилась, послушная разуму Наршерри. - «Не отстану», - ответная фраза, расцвечиваясь искрами предвкушения и азарта, ворвалась в сознание килерана. – «Не дождешься, дорогой…» Он сорвался с места, отстав от бескрылого всего лишь на долю секунды. Сенсоры бортового компьютера просеивали каждый миллиметр дороги, передавая четкую картинку в сознание амальгарха. Кийтал не был сейчас собой. Он был мощной, урчащей от удовольствия машиной, рвущейся вперед, ловя скорость и раздраженные вопли водителей, едва успевающих увильнуть с дороги. Свист ветра, ласкающего распластавшуюся на баке байка худощавую фигуру, затянутую в защитный кевларовый костюм, отзывался мягкой прохладой на коже потусторонней твари. Сотни звуков никогда не спящего Тиарсиса отражались сладкой музыкой, оставаясь далеко позади, когда мотоцикл размытым пятном проносился мимо толпы, ищущей развлечений среди неона рекламных огней. Ему не было до них дела. Центральные кварталы остались позади, а с ними пронзительный визг тормозов и отборная ругань водил, которых нагло подрезал амальгарх, протискиваясь в очередной зазор. Яркие, режущие отблески рекламных щитов и уличной иллюминации сменились не менее раздражающим и ослепительным сиянием билбордами. Тварь усмехнулась, растягивая губы в удовлетворенной улыбке. Зыбкой дымкой проступили контуры сложной татуировки на смуглой коже лица. Сознание, сейчас расщепленное на тысячи электронных битов, просеивало каждый крупинку дороги, отслеживая движение тоннаров и выискивая зазоры в плотном потоке, чтобы протиснуться между грузовиками. Где-то впереди маячил обтекаемо-черный байк килерана, нагло вклинившийся в узкий между грузовиками. И снова визг тормозов и разъяренные вопли. Это возбуждало, лишь прибавляя азарта. Наршерри прибавил газу, байк радостно рыкнул, рванувшись в просвет между двумя тоннарами, протиснулся, едва не цепляясь боком за обшивку огромной фуры, и, отчаянно вильнув, вырвался на свободную полосу эстакады, залитую ярким светом билбордов. - «Вижу…» - амальгарх тоже заметил крупные капли на крышах и стеклах встречных машин. – «Скоро, Вир…» Тварь радовалась приближающемуся ливню, предвкушая размеренный шелест дождевых струй по своему телу. Тонкие пальцы тронули дроссель, выкручивая почти до упора. Двигатель отозвался гулкой вибрацией, резонируя с костями распластавшегося на баке мотоцикла Наршерри. Размытым пятном измененный мчался по эстакаде, лихо вклиниваясь между тяжелых фур, виляя в поисках свободных просветов. Дождь. Быстрее… еще быстрее. Тварь жаждала окунуться в потоки прохладной воды, всегда приносившие ей покой. И сейчас она мчалась навстречу ливню. Первые капли упали на гладкую поверхность шлема, резкой дробью тронули плечи и спину Наршерри. Мгновение и потоки воды обрушились на амальгарха и его спутника, смывая густую пыль и запахи топлива других машин, осевших на корпусе байка и кевларовой одежде порождения Предела. Шелест прохладных струй отзывался чарующей музыкой в теле твари, усмиряя бушующие инстинкты и заворачивая истерзанное ярким светом реклам и фонарей сознание в долгожданную пелену тишины. Амальгарх оживал, обновляясь, купался в потоках льющейся с неба воды, черным пятном мчась вровень с килераном. - «Дождь… Наконец-то…» - ментальная фраза тронула сознание Лика. – «Быстрее, Вир… Я хочу…»
Начавшийся редкими и тяжелыми каплями, словно с ладоней бога срывавшимися на дорогу, на шлем и спину Вирокса, ливень, который они догнали, внезапно хлынул стеной. Кийтал мчался, словно летучая мышь, ориентируясь в замедлившейся картине трехмерного мира, что вкладывали лидары байка прямо ему в сознание, Вирокс же практически ничего не видел, когда потоки воды хлынули по виндшилду и забралу шлема. Огни билбордов смазались до ярких и текучих пиксельных пятен, а другие машины превратились в громоздкие темные глыбы, возникавшие практически перед передним колесом. Да и сцепление с дорогой уже не годилось для того, чтоб быстро маневрировать. Чтоб маневрировать на такой скорости вообще. А вот дождь нес отдых и прохладу, барабаня по курткам обоих пилотов так, словно хотел попасть сразу под кожу.
Вирокс не позволил азарту, овладевшему Наршерри, сожрать и себя тоже.
— "Нет. Мы уже почти на месте." — шепнул он восторженному эльфу, сбрасывая скорость, и ушел на полосу торможения, вынырнув прямо перед какой-то колымагой. Даже если водитель и заорал, когда перед ним внезапно вспыхнули габаритные и тормозные огни мотоцикла, сквозь дождь и рев моторов этого слышно не было. Плавно вписываясь в круг, ведший их с магистрали в район, килеран отлично понимал, сколько усилий стоит ему, чтоб удержать тяжелую и машину на мокрой дороге даже на такой скорости, относительно невысокой, по сравнению с тем, как гнали до того.
Интересно, как это ощущается, когда ты подключен, и ты и есть байк? Как бег против шквального ветра? Как на льду, когда, поскользнувшись, рискуешь большим, чем просто плашмя распластаться и врезаться в борт? Подумал Вирокс и о том, что с ним-то мало что может случиться, даже если утратит контроль над мотоциклом. Но что способен выдержать хрупкий на вид, несмотря на рост, даже выше самого Вирокса, эльф — лик просто не знал. Даже несмотря на слухи... Если понадобится, Вирокс вольет в него столько жизни, сколько нужно, но только, если в искореженном коме металла, пластика и плоти еще будет, кого на этом свете удерживать. Не самая привычная мысль для ликвидатора Мартириума — беспокоиться, чтоб кто-то другой не свернул шею, вылетев с дороги.
Они снова катились по промзоне на окраине Тиарсиса. Здесь света уже было гораздо меньше, реклам не было совсем — даже те, что просто парили над городом, сюда просто не доставали своим мерцанием, по крайней мере, не сквозь ливень. За пределами скудно освещенных, но широких дорог, горели только промышленные прожекторы, озаряя ярким, жестким светом "свои" территории. Если бы Кийтал и высказывал недовольство, что гонка прекратилась, Вирокс не обратил бы на это внимания, разыскивая нужные корпуса то ли складов, то ли мертвых фабрик. Ливень продолжал хлестать, и Вирокс не гнал, пытаясь найти нужные ворота. Наконец, обнаружив их, припарковался, проехав чуть дальше проходной.
— Ты можешь подождать меня тут. — Еще раз предложил парень, оставляя шлем на руле. Сняв перчатки, он расстегнул жакет и, не таясь, проверил кобуру, но доставать оружие под дождем не стал, исподволь следя реакциями Кийтала. Холодный ливень мгновенно залил ему глаза, вымочил волосы, заплетенные в аккуратную косу, но растрепанные у лица, когда приходилось втискиваться в кивер, но килерана, казалось, это совсем не беспокоило. По крайней мере, он ни разу не попробовал даже просто смахнуть воду с лица.
Ливень отбивал завораживающую дробь по плечам и спине Наршерри, проникая гораздо глубже, чем могло показаться на первый взгляд. Вода вгрызалась в истерзанную инстинктами плоть, растекаясь живительной прохладой по нервам твари, мчащейся вперед по заполненной тонарами эстакаде. Она остужала охвативший ее азарт, гася багровые сполохи, колючими искрами вспыхивающими на его ауре. Ливень нес покой и исцеление, смывая болезненные вспышки ярости, безжалостно гасившие разум темного. Кровавые искры гасли в подернутых непроницаемыми клубами тьмы глазах, сменяясь неподвижной гладью покоя. Стена воды, льющейся с небес, не мешала ему. Сенсоры мотоцикла все так же отсчитывали байты дороги, фиксируя движущиеся по ней фуры и отсылая картинку в сознание амальгарха. Бортовой компьютер мгновенно корректировал положение байка на дороге, не позволяя ему столкнуться с тонаром. - «Вир...» - волна недовольства прокатилась по позвоночнику твари Предела, отозвавшись тихим, вибрирующим рычанием, сорвавшимся с плотно сжатых губ Наршерри. - «Нет, не сейчас!...» Ментальный вопль опалил сознание измененного, умчавшись к килерану, ехавшему сейчас впереди. Однако, Кийтал заложил вираж, неотрывно следуя за Вироксом, и выскочил на круг, плавно вписавшись в поворот. Скорость упала, да и сцепление с мокрой дорогой стало хуже и уже не позволяло мчаться на запредельной скорости по трассе, распугивая осторожных водителей. Двигатель натужно ревел, проникая глубоко внутрь лежащей на баке хрупкой фигуры. Амальгарх каждой клеточкой своего тела ощущал раздраженный рык мотоцикла, когда колеса теряли сцепление, и компьютеру приходилось выравнивать байк, не позволяя ему слететь с дороги. Он чувствовал сопротивление потоков воды, когда мотоцикл мчался вперед, не теряя ехавшего впереди Лика. ИскИн все так же посылал в сознание четкую картинку дороги, колеса скользили по мокрому асфальту, а мотор, гулко вибрируя, растекался по телу волной мелкой дрожи. Промзона встретила Кийтала ядовитыми запахами, в которых перемешался четкий шлейф отработанного топлива, металла и химических веществ, пропитавшими воздух и которые не мог смыть даже ливень. Они ехали медленно и рев мощного двигателя байка гулким эхом ударялся в глухую стену нескончаемого забора, за которым скрывались фабрики Тиарсиса. Поворот, и вот уже мотоцикл Вирокса плавно вкатился в раскрытые ворота, минуя проходную. Кийтал приглушил двигатель, позволяя своему байку въехать на территорию заброшенного завода. Проходная осталась позади. Амальгарх припарковался чуть позади своего спутника, выпрямился, ловко вынимая разъемы нейрошунтов из гнезд мотоцикла и пряча их во внутренний карман куртки. Размеренный шорох дождевых струй окутал амальгарха, принеся с собой благословенную тишину. - И все пропустить, Вир? - выгнул бровь Наршерри, опуская шлем на руль. Волосы тотчас пропитались влагой, облепив лицо, но измененный, казалось, даже не заметил этого. – Я пойду с тобой. Кийтал стянул с рук перчатки и расстегнул куртку, показав в ответ собственную кобуру. Короткая улыбка тронула губы амальгарха и пропала, будто ее и не было никогда. Приблизившись к Вироксу, он тронул его за плечо. - Подожди… - И замер, прикрыв глаза и вслушиваясь в зыбкие, размытые ливнем звуки. - Я слышу, Вир... их всех... дыхание... биение сердец... - короткая пауза, когда Наршерри бесшумно повернулся всем корпусом, продолжая настороженно слушать. - Знаю, где находится каждый... Они беспечны... Аура твари Предела наливалась багрово-алым. Тонкие ноздри трепетали, отфильтровывая сотни запахов и вычленяя из их мешанины нужные. Тварь встала на след и собиралась начать охоту.
Вирокс скользнул взглядом кобуре под курткой Кийтала.
— Хорошо. — "Только под пули не лезь, ради хаоса. Это моя работа." Вирокс бы засмеялся, но веселье в тоне потонуло за шумом ливня. — Раз хочешь потехи. — Он сам не считал, что перебить шайку обнаглевших бандитов — развлечение. Скорее монотонная работа. Но все равно, слишком уж расслабляться не стоило, даже точно зная, кто тебе противостоит. Он знал. Почистить Тиарсис от этой компании — оказать обществу услугу. Мелкую, упоминаний не стоит, но все же услугу. И даже такие, они могли навредить. — Но я тебе за это не заплачу. — Вроде пошутил, но ни один наемник по доброй воле не подставится за бесплатно, и хаоситу просто было интересно, как эльф ответит. Так что была ремарка была не из жадности, скорее последовательность в изучении. Вирокса, конечно, можно было упрекнуть, что он предвидел, что обронить эту фразу шанс представится, раз уж остроухий в принципе согласился, но в конце-концов, и связывался он с артефактором, а не боевиком. Вирокс по внешности не судил, но именно это слово было последним, пожалуй, что возникало в голове, при взгляде на Кийтала. Килеран отвернулся и хотел уже двинуться к ближайшему из зданий, но ладонь темного остановила его.
Что Наршерри имел ввиду, сказав, что чувствует банду? Лик оглянулся на эльфа через плечо, мазнул взглядом по руке. С ним многие хотели сократить дистанцию. Отваживались, зная, кто он такой, только отчаянные или очень уверенные — по крайней мере за пределами Скайлумиса, и подобную осторожность в окружающих Вирокс обычно поощрял. А Наршерри вообще не выглядел так, словно мог сам решить кого-то коснуться без очень на то веских оснований. Амальгарх выглядел сосредоточенным, вслушивающимся. Может, поэтому и предпочел сказать вслух, а не дотянуться до мыслей Вирокса телепатически. Подобное знание немного путало карты. Как минимум один должен был быть либо мертв, либо нервничать. Если не от того, что его схватили какие-то подонки, то как минимум от того, что подвел Вирокса. Курьер была либо убита, либо не тревожилась, дожидаясь своего спасения.
— Я понял. Сейчас исправим. — мрачно отозвался бескрылый.
Просторная площадка с парой припаркованных фур, в тени которых они и остановились, была освещена промышленным прожектором, колыхавшимся на невысокой мачте. Косые лучи его света дробились в каплях ливня, и до земли долетали рассеянными и серыми, но все равно было довольно светло. Вирокс выглянул из-за прицепа, и, подняв руку, выпустил в сторону лампы незатейливый импульс силы, не утруждая себя спецэффектами: ни формирования луча, или придания ему цвета, ни привязки к стихии — чистая энергия. Раздался треск стекла, едва различимый в шелесте капель, и свет погас.
Вирокс легко запрыгнул на рампу, протиснулся к пластиковой, давно уже выжелтевшей и потрескавшейся ленточной шторе, скользнул во внутрь, оказавшись в небольшом приемном блоке, заставленном штабелями пустых паллет. Банда действительно расслаблялась где-то внутри в глубине помещений, и Вирокс тихо ступая, направился прямо к желтому прямоугольнику света в дальней его части — к тому, что вел в подсобные помещение, а не на сам склад.
Ангар, судя по всему, готовился либо к продаже, либо к ремонту и реорганизации — по назначению явно не использовался. На пути в глубь помещений их ждала умеренная разруха. Откуда-то сбоку раздалось щелканье пьезы зажигалки, и, раньше, чем прикуривавший похититель успел выйти из дверного проема, Вирокс, сделав подсечку, ухватил падающего навзничь за волосы. Под ударом армированного мотоциклетного ботинка лицо лопнуло, словно было сделано из баллистического геля. Килеран вздернул его на ноги, и швырнул прямо на идущего следом приятеля, и тело прошило несколько пуль, предназначавшихся им с Наршерри — или одному только Вироксу. Еще один выстрел, теперь уже из пистолета Вирокса, и трупов в пустом предбаннике, когда-то бывшим кантиной для разнорабочих, стало два.
— Они все еще беспечны? — Лик мимолетом коснулся мыслей Кийтала. Вряд ли так можно было сказать. В глубине помещений можно было уловить лязг сбрасываемых предохранителей и какие-то крики. Но и банда велика не было, человек — в основном то были люди — осталось-то всего пятеро. И еще одна фигура, сидевшая у какой-то трубы, прикованная за руки, кажется, женская — она была в сознании но, по-прежнему, расслабленная. Вирокс не в первый раз вытаскивал ее из подобных ситуаций.
Наршерри молчал пару секунд, потом, чуть склонил голову, всматриваясь в килерана изучающим взглядом, потом шепнул, продолжая прислушиваться к чему-то, находящемуся за пределами видимости обоих. - Я знаю… - кривая усмешка мелькнула на губах потусторонней твари и растворилась в потоках воды, стекавших по смуглому лицу. – Мой выбор… Сдерживать собственные инстинкты становилось труднее. Тварь встала на след и рвалась на свободу, жаждая омыться кровью. Те, что находились в ангаре, вполне подходили, чтобы утолить терзавший потустороннего хищника голод. Он помнил, что Вирокс упоминал курьера. Она, как минимум, подвела своего заказчика, а значит, ее поведение и чувства должны были отличаться. Но… не отличались ничем. Кийтал вновь застыл неподвижным изваянием в тени огромной фуры. Потоки дождевых струй барабанили по плечам и голове, стекая с длинных, собранных в небрежный узел волос на лицо и далее сбегая вниз по одежде амальгарха, но тот не замечал этого, продолжая настороженно вслушиваться в приглушенные шорохом ливня звуки. Нет, он не ошибся. Все, кто находился в ангаре, были совершенно спокойны, не проявляя никаких признаков беспокойства. Размеренное дыхание и сердцебиение. Речь, в которой напрочь отсутствовала тревога. Они определенно ощущали себя в безопасности. Беспечность? Глупость? Или они были настолько уверены в своих силах? Наршерри держался чуть позади Вирокса, предоставив ему вести. Килеран лучше знал, что следует делать, и измененный не собирался ему в этом мешать. Стена дождя частично скрыла их, заглушив шорох шагов. Тень припаркованной фуры опустилась, окутав обоих покровом тьмы, не позволяющим свету прожектора обнаружить их. Сгусток силы, беззвучный и практически невидимый, посланный Ликом, погасил свет, погрузив пространство перед ангаром в плотную завесу мрака. Губы амальгарха расползлись в одобрительной усмешке. Чувства обострились до предела. Тонкие крылья носа дрожали, улавливая тысячи запахов и вычленяя и густого шлейфа лишь те, которые могли рассказать о тех, кто находится за стенами строения. - Отлично… Слово потонуло в шелесте дождя. Кийтал оказался рядом с бескрылым Ликом на пару секунд позже. Замер, выпрямляясь, и прислушался, легко вычленяя тех, кто находился в ангаре. Он насчитал шестерых, причем одно сердце ощущалось где-то в стороне и ближе к полу. Курьер? Возможно. Конечно, можно было бы пройтись ментальной волной, считывая нужную информацию, но… тварь не хотела распускать собственные сенсоры. Ее могли узнать. Этого следовало избежать. Пока. Наршерри бесшумно скользил чуть позади Вирокса, чутко прислушиваясь к каждому шороху. Плотный, густой запах застоявшейся пыли проникал в нос, раздражая чувствительное обоняние. Вкус пламени. Короткий щелчок зажигалки. Колебание воздуха, вызванного движением килерана. Удар, влажный чавк, когда ботинок соприкоснулся с лицом бандита. Сладкий, с металлическим привкусом запах свежей крови ударил по обонянию порождения Предела. Яркий и насыщенный, он забивал рецепторы, пробуждая те инстинкты, которые все еще дремали. Тварь, оскалившись, потянула носом воздух, захлебываясь яркими красками, растекавшимися по нёбу и нервам. Ноздри дрожали, прогоняя потоки воздуха со столь вкусным ароматом. Охота. Наконец-то. Сейчас. Амальгарх, подстегиваемый голодом, готов была промчаться смертоносным вихрем, методично уничтожая всех, кто попадется ему на пути. Ни с чем несравнимое ощущение живой плоти под острыми когтями, раздиравшими грудную клетку, чтобы добраться до трепещущего комка, перегоняющего кровь по телу. Вкус крови на языке. Восхитительно. Измененный дрожал, усилием воли сдерживая рвущуюся наружу тварь, собиравшуюся вывернуть его плоть трансформой. - Уже нет… - выдохнул Кийтал, встряхивая головой. Раздавшиеся выстрелы вернули его в реальность, частично погасив бушующий в крови огонь голода. Лязг предохранителей. Ругань. Грохот опрокидываемой на пол мебели. Пятеро. Всего лишь пятеро. Так мало и одновременно так много. - «Они рассредоточиваются.» – ментальная волна понеслась к килерану. – «Двое впереди. Еще двое… обходят с флангов. Последний…» - короткая пауза. – «Направился влево… к стене… Туда, где ощущается еще одно сердце.» Амальгарх слушал, считывая информацию по движению потоков воздуха, по шороху шагов и обрывкам раздраженно-злобных воплей, по биению сердец. - «Они говорят… слишком спокойно…» - в ментальной речи порождения Предела отчетливо слышалась растерянность. – «Словно и не происходит ничего… как старые друзья…»
То, что рассказывал Кийтал было похоже на паучье сверхчуье, треморсенс, на запредельный, практически даже для магии слух, чувство малейшего движения. Слышать биение сердец, одновременно полагаясь на систему навигации машины. Темный эльф был полон сюрпризов, судя по всему. Но спрашивать, как именно он это все узнает сейчас было немного не с руки.
— Принял. — Вирокс, тихо двинулся вправо, миновал короткий коридор, начертил в воздухе небольшой сигил. Линия из под руки выходила угольно-черной, тускло отливающей металлом. Сила струилась из-под килерана вязко, черно, тускло отливая сталью. Он замкнул контур руны, и открытой ладонью направил ее на покосившуюся дверь. Коснувшись поверхности, она словно растворилась в ней, полыхнув практическим неразличимым в потемках и быстро погасшим бордовым гало. Вирокс вернулся к проходу, где лежали два трупа и ступил в кантину. Оттуда тоже было два выхода — дальний, в котором и собирались переполошившиеся похитители. Вправо, из бывшей комнаты отдыха, шел проход в санитарный узел с раздевалкой и душевыми. Туда и направился второй из тех, кто хотел взять их в клещи и кого учуял Наршерри.
Кравшегося мимо распахнутых локеров Вир и сам услышал. Услышал и тихий лязг карабина тактического ремня, и шаги, и сдавленное дыхание. Раньше, чем очередь прошила воздух на уровне солнечного сплетения, он бросился на пол, и, в вспышках у выхода дула винтовки, разглядел темную фигуру. Ему самому понадобился один только выстрел, чтоб снять автоматчика — неудачный, по меркам ликвидатора. Человек завалился на пол, еще живой, но раненый. Он еще пытался снова поднять автомат, когда хаосит свернул ему шею. Под стрекот очереди раздался надрывный женский крик, резкий, похожий на взрыв, звук, когда сработала ловушка, и против них осталось трое, в центральной комнате.
Видимо, дружба, о которой говорил эльф, закончилась, закончились и дружелюбные разговоры. Курьера, или кем там была та женщина, спешно и грубо отвязывали. Один из мужчин, укрываясь живым щитом, пятился в дальний угол.
— Я пристрелю сучку! — заорал он, — Слышь! Если тебе нужна баба, вышел на свет и бросил пушку! — Звуки борьбы, движение, участившийся пульс. Мужчина явно с трудом ее удерживал, но несколько звуков ударов, и борьба, похоже, под ее крики боли, завершилась в его пользу. — Сука, замри, убью! — она уже не кричала, только всхипывала.
— Оставь сучку в покое и я выйду. — обещал Вирокс. Даже сквозь стены Наршерри мог почувствовать изменение магических токов — Лик спешно сотворял какую-то волшбу. А потом мертвое тело автоматчика, над которым он склонился, шумно и неловко поднялось с пола. — Я выхожу. Отпусти ее! — Тело побрело обратно к общей комнате.
— Не надо! — взвизгнул женский голос. — Тут тро... — еще удар и ее слова прервались, а стон потонул в ругани. Оставались трое — один, забившись в угол, прикрывался курьером, ухватив ее за шею и приставив ствол к ее голове. Она продолжала слабо трепыхаться в удушающей хватке, стараясь выбраться, ногти женщины без толку скользили по рукаву брезентовой куртки. Двое замерли — у одного автомат, у другого просто прут арматуры в руках — старались предугадать, из какой из дверей появится противник. Труп, бессильно свесив голову на сломанной шее, брел к правому входу в логово бандитов.
— Без фокусов! — проорал главарь. Этого Вирокс ему даже обещать ленился. Не надо было делать рисковые ставки, чтоб верить, что килеран и без какой-либо помощи справится с троицей, остававшейся пока еще в живых. Но и остановить Кийтала, что бы он не решил делать, было некому. Да и никому не хотелось.
Беспечность сменилась суматохой. Наршерри слышал злобную ругань, потонувшую в лязге затворов и грохоте выстрелов. Он прислушался, ритм сердец сменился с размеренного на лихоралочно-быстрый. Бандиты всполошились, хоть и пытались действовать обдуманно и спокойно. Учащенное дыхание, завихрения потревоженного воздуха и пыли. Запах пота и страха сладкой горечью оседал на языке, лишь обостряя инстинкты. Тварь бесновалась под черепной коробкой, стремясь вырваться наружу. Запах крови, густой и тягучий, с холодным металлическим привкусом, пролитой килераном, клубился у хищно раздувающихся ноздрей, лениво стекая вниз, чтобы уже там растечься жарким теплом по нервам взбудораженного убийством хищника. Наршерри дрожал, с трудом сдерживая подступающую трансформу и не позволяя ауре растечься в пространстве вязким маревом чуждой силы. Тварь Предела хотела убивать, раздирая плоть кривыми необычайно острыми когтями. Желала вгрызаться в еще теплое, почти живое мясо, слизывая жаркую кровавую влагу узким языком. Ее не волновало то, что жертвы были разумными. Потустороннему хищнику не было дела до этики и морали, царившей в мире, куда его занесло волей случая. Кийтал оскалился, плавным, текучим движением скользнув на пол, когда винтовка выплюнула пулю. Замер, прислушиваясь и вновь растянул губы в улыбке. Дружба закончилась. Сейчас он слышал шум борьбы, стоны боли и жалобное всхлипывание женщины, бьющейся в руках похитителя. «Доигралась…» - мелькнула мысль на периферии сознания, когда амальгарх, проследив краем глаза перемещение килерана, направившегося в раздевалку. Колебание магических потоков он уловил сразу. Опознав, улыбнулся, растянув губы в зловещей ухмылке. Шорох, слишком громкий, поднимавшегося с пола трупа проник под кожу, отозвавшись волной колючих мурашек. Тварь ликовала, сплетая нити магической вязи и формируя иллюзию. Вслушиваясь в перебранку похитителя и Вирокса, Кийтал бесшумно скользнул в комнату, сразу же поднимая скорость движения. Трое. Всего лишь трое… и курьер, задушено хрипевшая в лапах главаря. Поднырнуть под тяжелый прут арматуры, одновременно послать импульс силы, невидимой рукой смявший сердце человека в кровавую труху. Тот умер прежде, чем успел что-то понять, тяжело упав на пол. Развернуться, нажимая на спусковой крючок. Выстрел, и автоматчик падает рядом с металлическим прутом, выкатившемся из ослабевших пальцев товарища. Размытым пятном Наршерри скользнул к главарю, удерживающему тонко скулящую женщину. Прислушаться, улавливая биение сердец и шорох напряженного дыхания. Сместить дуло пистолета так, чтобы оно уперлось в глаз мужчины, и нажать на курок. Амальгарх подхватил ее, резко вздергивая над полом так, чтобы лицо находилось вровень с его глазами. Пальцы измененного сильнее сдавили шею курьера, почти перекрывая доступ воздуха к легким. Женщина захрипела, безуспешно царапая кевларовый рукав куртки Наршерри. Тварь грубо вломилась в сознание человечки, вороша ее память и перетряхивая воспоминания. Ее не заботило то, что мозг жертвы превратится в желе, ей нужна была информация. И она ее вытаскивала так, как умела. - Сука… - едва слышный шепот, так похожий на шипение змеи, слетел с губ амальгарха, прежде чем его пальцы сжались, кроша шейные позвонки и трахею. Небрежно уронив труп на пол, он развернулся к приближающемуся Вироксу. - Почему?...
Сомневался ли Вирокс, что Кийтал без особого труда расправится с тремя оставшимися, да еще и скучковавшимися людьми? Почему бы и нет? Мир, в котором килеран жил, не был создан, чтоб оправдывать чьи бы то ни было ожидания. Но это было до того, как эльф подтвердил, что хочет присоединиться, и назвал зачистку "потехой". До того, как предупредил про всех, кто был на старом складе, с той точностью, словно сам расставил их, как фигуры в игре. Так что Вирокс хоть и мешкал, возясь с убитым, был в готов в любой момент вмешаться. И все же, он оказался ошеломлен скоростью и точностью, с которой действовал Наршерри. Кого-то могли и отпугнуть кровожадность, готовность убивать тех, кто по сути не сделал ему лично ровно ничего — ни плохого, ни хорошего, которую продемонстрировал Кийтал, но именно это у Вирокса не вызывало ровно никакой реакции. А вот молниеносные, но остающиеся плавными движения, сила, объективно, запредельная для хрупкого на вид тела, легкость в плетении заклинаний — вот таким он мог залюбоваться, как иные вдохновленно рассматривают картины или статуи. Что подвигало достигать такого мастерства — это Вирокса тоже интересовало, но в меньшей степени.
Амальгарх ворвался в память женщины, выжигая нервные цепочки, круша ее личность с той же легкостью, как иные сминают лист бумаги. Может быть, будь Кийтал хоть немного деликатнее, уничтожай ее чуть медленнее, он бы успел заметить блоки, окружавшие целые пласты ее памяти, поставленные рукой, способной удержать даже его давление. Это был сейф, к которому надо подбирать ключ, а он уничтожил его вместе с содержимым. Вот только сама она на такое способна не была, и добычей эльфу были куцые клочки ее жизни. Зато самые свежие, все, что касалось этого дня, этого вечера, все, что она прокручивала в голове, подтверждая, что все сделала, как ей велели. Йованна действительно подвела Вирокса. Но не предательством, а безоговорочным доверием и практически раболепной преданностью.
Вирокс, шагнув навстречу, поглядел на Наршерри, чуть досадливо похмурился, как пацан, застаный за неприглядным поступком: сожалея, но не о сделанном, а о том, что попался. Он не знал, как отреагирует эльф, а оттого держал сейчас ухо востро, понимая, что если дойдет до стычки, противником Кийтал будет на его уровне. Но это был не страх, а собранность. Но лицо Лика озарилось одной из тех едва уловимых улыбок, что ощущаются, как движение перышка сзади по шее, и так же звучал голос.
— Из-за тебя. — он пожал плечами. — Я думал, это очевидно. — Впрочем, если бы артефактор удовлетворился таким ответом, Вирокс сам бы в нем разочаровался. Хаосит вздохнул. Да и все-таки, Вирокс не врал себе, что ему эльф не показался загадкой еще и при первой встрече, а теперь стал еще интереснее. Включать перед таким дурака было бы неуважением к самому себе. — Мне действительно нужно понять. Иди и принеси то, что она к вам привезла. — Велел ликвидатор, обращаясь уже к зомби, стоящим за спиной. Бестолковая нежить все-таки могла понять и послушаться приказа своего создателя, и послушно пошаркала рыться в дальнем углу комнаты. — Мое любопытство — это большая проблема, Наршерри? Мы можем просто продолжить? — вопрос застыл в выверенном балансе: уже почти что не деловой холод, еще не совсем просьба.
Память курьера была словно открытая книга. Амальгарха не особо интересовала ее жизнь, куда важнее для него были последние пара дней, которые она прожила, исполняя чужую волю. Хотя... не совсем чужую все же. Приказ, который привел ее в этот старый, заброшенный ангар отдал тот, кто вошел секундой позже, после того как тело сломанной куклой упало под ноги эльфу. Наршерри не шевелился, чутко прислушиваясь к шорохам и звукам, доносившимся извне и бывшими так далеко от разыгравшейся драмы, что не стоили внимания ни измененного, ни килерана, застывшего чуть впереди двери, ведущей в раздевалку. А вот запахи... Подхватываемые нервно подрагивавшими крыльями изящного носа, они проникали внутрь, растекаясь на языке вкусом сладкой, теплой крови. Внутренности твари Предела свело болезненной судорогой, завязывая в тугой узел. Голод... он поднимался из глубин существа, проступая в мертвых глазах оскалом жуткой твари. Кийтал дрожал, жадно втягивая пропитанный ароматом крови воздух, с трудом сдерживая всплывшую на поверхность трансформу. Потусторонний хищник рвался наружу, заостряя утонченные черты Наршерри и превращая его лицо в подобие чудовищной маски. Проступал зыбкой багровой дымкой сложной татуировки на левой стороне его лица. Истончившимися пальцами он все ещё сжимал рукоять пистолета, настороженно глядя на килерана. Дрожь накатывала волнами, внутренности вновь свело болью, едва очередная порция кровавого аромата, подхваченная чутким обонянием, проникла внутрь, разливаясь живительной силой. — Из-за меня... — амальгарх сглотнул густую, горькую слюну, оцарапавшую враз пересохшую глотку. — Я понимаю... Тень багрового узора теперь стала отчетливей, а в глазах, затягивавшихся белесой пеленой медленно проступали алые искры. Тварь неумолимо рвала защитные барьеры, готовясь вывернуть хрупкое тело эльфа в трансформе. — Загадка.... слишком завораживающая... чтобы ты... смог устоять... — улыбка, напоминающая звериный оскал, искривила точеные губы Кийтала. — Я покажу... Позже... Пойдем... мне надо наружу... под дождь... Он сжал свободную руку в кулак, чувствуя, как когти впиваются в ладонь. — Я могу сорваться... — короткая пауза, когда измененный вглядывался в бескрылого Лика, едва сдерживая трансформу и вздрагивая, когда очередной голодный спазм скручивал его внутренности. — Нет, не проблема... И да, мы можем продолжить... Уже пряча пистолет в кобуру, Наршерри шагнул к выходу, собираясь покинуть склад. На лежавший у его ног труп женщины амальгарх даже не взглянул, слишком занятый тем, чтобы сдержать изменение. Оказавшись на улице, он с глухим, протяжным стоном рухнул на колени, склонив голову и упираясь ладонью о землю. И замер, завороженный шелестом дождевых струй.
Эльфа трясло, черты лица менялись, словно он пытался противостоять влиянию опытного трансфигуратора. А это, кстати, было крайне болезненно. Правда теперь уже Вирокс действительно понимал. Что же, это объясняло некоторые из связей артефактора, о которых еще в тот, первый раз упоминало досье Цитадели. Вдобавок, килеран чуял колыхание Грани вокруг Кийтала.
Вязь в алой татуировки словно вскипала под бледнеющей кожей амальгарха, и Вирокс, внимательно, даже с каким-то удовлетворением, смешанным с легким подобием сочувствия, следивший за с трудом сдерживаемой метаморфозой, просто не стал возражать, что противостоять искушению мог, но не имел даже тени такого намерения. И ста лет бы не ждал, если бы они у него были — тогда это действительно было просто любопытством. Но было решение Княгини, решившей тогда убрать своего ликвидатора со сцены, и планы бескрылого перестали что-то значить. На Смерть он не держал никакой обиды, рассудив, что и не должен понимать каждый ее замысел. Но спускать тем, кто чуть не отправил его в могилу, а не в столетний сон, как в древней сказке, не собирался. Наршерри, с его ничуть не потускневшей репутацией мастера-артефактора, действительно был важен. А загадки... Загадки были маяком.
— Я иду за тобой. — пообещал килеран, когда эльф попросил вернуться на улицу. У него было тут еще два дела. Труп как раз выпрямился, держа в руках небольшой сверток, и Вирокс, вернув ствол в кобуру, заставил артефакт перелететь к нему в ладонь и тоже убрал — в карман. Оставалось позаботиться о Йованне. Женщина лежала ничком, мертвая, сломанная. Было немного жаль: она была полезной, верной, и неотрывно следовала за ним с того дня, как он "воскрес", но сделанного не воротишь. Если бы ее не убил Кийтал, раскрыв игру, что же, вероятно, это бы сделал сам Вирокс, чтоб сохранить в тайне.
Одним движением Вирокс, сконцентрировавшись, погрузил в тело ставшую словно призрачной ладонь, вырывая, счищая и развеивая все следы печати хаоситов, еще недавно связывавшей последовательницу с Потоком. Вот теперь все.
А потом Вирокс сидел на рампе, свесив ноги и оперевшись спиной на угол и следил за черным силуэтом эльфа, пытавшегося взять себя в руки среди косых струй дождя. Вирокс не знал, что он сейчас может сделать, бессилие ненавидел, и потому просто позволил ощущению своего присутствия, ауре, окутать амальгарха, давая понять, что находится рядом, может вмешаться, ждет. Он не знал, почему Наршерри с таким трудом овладевал собой сейчас, по сути, никогда не интересовался тварями с той стороны глубже, чем историческими экскурсами о событиях трехтысячелетней давности, знал, что измененные могут превратится в опасное для окружающих чудовище, крушащее все на своем пути, но не видел в том проблемы лично для себя. Неудачный день? Бодрящий коктейль скорости и крови? Присутствие хищника не слабее? Та самая "скука"? Никто не мог заглянуть и постичь сознание амальгархов. Вирокса создавали, по крайней мере, с более ясной психикой, так было проще взаимодействовать с образцами-арканитами, если они обретут самосознание. С Вироксом оказалось немного иначе, всех своих предтеч он превзошел, а тварей, впаяных в его суть и геном сумел укротить и нивелировать их влияние на свою личность. Но он сознательно каждый день выбирал не подчиняться их природе ради цели своего существования. Вироксу пришло в голову, что Наршерри и Поток бы подошли друг другу, его бы приняла эта великая протосила. Это не было про поиск пользы от могущественного последователя. Не в знаниях и способностях эльфа было дело. Просто своим порывам Вирокс доверял с первого своего дня, и ясно чуял, что изменение, не благое и не дурное — основа и того, и другого. А может быть, Вироксу просто понравилось, как убивал Наршерри, и, так или иначе разгадав первый слой, он загонял свой интерес на следующий круг, более широкий виток спирали?
Ливень двигался дальше, на юг, быстро иссякал над кварталом, где они находились, и проливной дождь сменился тихой свежей моросью. Вирокс спрыгнул с барьера и подошел ближе.
— Наршерри. — позвал он. — Вернись. Нам не стоит тут оставаться надолго. Артефакт у меня. А ты... — "обещал показать", — Как ты? Ехать сможешь? — он покосился в сторону мотоциклов, припаркованных позади одной из фур. В принципе, он мог просто отвести эльфа, куда тот скажет... А что делать со вторым байком — разберется потом.
Тугие струи дождя барабанили по голове и спине, стекали по набухшим от влаги волосам, забираясь за шиворот и сбегая по позвоночнику целительной прохладой. Очередной спазм скрутил хрупкое тело, отозвавшись мощной судорогой, и Наршерри, издав глухой стон, сложился пополам, упершись лбом в колени. Длинные пряди рассыпавшихся волос, облепившие изможденное лицо, плюхнулись в лужу, расплывшись причудливой паутиной по поверхности воды. — Нет... не сейчас... — прохрипел амальгарх, кусая сухие губы острыми клыками. С трудом сглотнув горькую слюну, оцарапавшую пересохшую глотку, он шепнул. — Пожалуйста... не сейчас... Тварь бесновалась, рвалась наружу, выкручивая тело своего носителя мощными судорогами и щедро рассыпая осколки боли, вгрызающиеся настолько глубоко в тело эльфа, что могло показаться, будто оно сейчас взорвется кровавыми ошметками обезображенной плоти. «Нет… не сейчас...» - эльфа вновь скрутило в приступе болезненного спазма. Хриплый, протяжный стон слетел с губ измененного. - «Я... справлюсь...» — тварь раздирала тело и разум Кийтала, вгрызаясь бесплотными когтями в дрожащую плоть, проступая тенью бледнеющей кожи и сложной вязью багрового узора на левой стороне лица. Она была голодна, слишком голодна, что ее можно было быстро утихомирить. Наршерри трясло. Резко выпрямившись, он запрокинул голову, подставляя искаженное болезненной судорогой и ужасом лицо под холодные струи воды. Жуткий, вибрирующий, наполненный животным ужасом вой сорвался с губ амальгарха. Он бился в ознобе, а перед его мысленным взором стояли раскрывающиеся переходы, из которых появляются те, кто пришел за ним. Ликвидаторы. Мягкое, осторожное касание, ощущение присутствия, предложение помощи. Килеран. Вирокс. Он находился поблизости, но не осмеливался пока приблизиться. Ждал. Наршерри вздрогнул. Дождь омывал его дрожащее от боли и ужаса тело, нашептывая тихую песню. Шорох дождевых струй успокаивал, охлаждая сведенные судорогой мышцы, приглушал голод, давая возможность амальгарху вернуться и справиться с изменением. Тварь затихала, уходила в глубины сознания Наршерри, позволяя ему расслабиться. Зыбкая дымка багровой вязи размылась, стекая со смуглой кожи. В глазах погасли алые сполохи. Дождь уходил, унося с собой боль изменения. Шаги. Мягкие, стелющиеся. Знакомые. Голос. Тоже знакомый. И запах, который невозможно ни с чем перепутать. Килеран. Вирокс. Он был рядом. Он... беспокоился. — Я... слышу... — слова царапали глотку, и амальгарх сглотнул, пытаясь протолкнуть слюну. — Все, Вир... я вернулся... почти. Он прикрыл глаза, вновь запрокидывая голову и подставляя лицо бодрящей мороси. — Я обещал показать... — тень бледной улыбки тронула искусанные в кровь губы измененного. — Хреново, Вир... Шарх все еще здесь... — он рвано вздохнул, встряхивая головой и разбрасывая вокруг себя веер прозрачных капель, посыпавшихся с мокрых волос. — Надо уходить... пока я еще могу сдержать трансформацию. Он медленно поднялся. Движения были ломкими, и какими-то деревянными, словно бы Кийтал растерял свою природную грацию. — Смогу. — тонкие пальцы коснулись разъёмов за ушами, осторожно извлекая нейрошунты. — Но... без подключения... Слишком опасно... Пошатываясь, амальгарх добрел до своего байка, не замечая, что с его одежды и волос льётся вода. — Озера, Вир... — шепнул Кийтал, убирая свернутый в кольца кабель в отделение под сиденьем. Повернувшись, он поднял на килерана взгляд, в котором все еще плескался недавний ужас. — Пожалуйста...
Вирокс отлично запомнил миг своего рождения, почти тысячу лет назад. Его, как и многих других, создали с достаточным внедренным набором первичных когнитивных функций, чтоб не приходилось возиться с младенцами в взрослых телах. Так что он прекрасно осознавал, что с ним происходило, когда его исторгли в мир из перинатальной оболочки, и он корчился на полу у ног Княгини, пытаясь исторгнуть из легких остатки питательного раствора. Боль давала толчок к запуску самоосознания. Происходившее на его глазах с Наршерри совсем никак не было похоже на то, что переживали ему подобные, покидая капсулу инкубатора. И, одновременно, Вирокса узнавание практически захлестнуло. Только если такие как он, испытывали это, будучи комком нервных волокон, набором первичных рефлексов, практически без личности, не интерпретируя происходившее с ними, то эльф благословения непонимания был уже лишен. В голосе, в содроганиях тонкого тела, в гримассах, искажавших красивое лицо, Вирокс чуял этот просто экзистенциальный ужас так же верно, как сам амальгарх ощущал это в других.
Лик Смерти опустился на корточки рядом с Кийталом, протянул руку, убирая с лица мокрые пряди волос, когда тот закинул лицо к небу. Мелкий дождь смывал алое вниз, по подбородку эльфа.
— Залечить? — хаосит не настаивал, просто предложил. Капля в море, но он мог сделать чуть лучше. Вряд ли, конечно, сейчас окровавленные губы — наибольшая из проблем Наршерри. Спрашивать, кто такой Шарх и где это "здесь", Вирокс не стал. Выпрямиться, и пол-шага назад, чтоб не мешать ему подняться на ноги. Двигался Кийтал так, словно его избили, и он пытался добраться до опоры, не тревожа самые серьезные из ушибов. Куда же делся тот грациозный хищник? Где элегантный эльф, явно считающий любую суету ниже своего достоинства? Впрочем, ликвидатор не был достаточно жалостлив, чтоб врать себе самому: эта уязвимость, чуть ли не до виктимности, ему сейчас в амальгархе даже понравилась. Заставляла возвращать в памяти размытую картинку своих собственных первых попыток подняться с теплого мокрого пола в алой камере в вершине зиккурата.
То, как двигался сейчас Кийтал, крайне мало, по мнению Вирокса, сочеталось с фразой "пока еще может". Если надо спешить, то лишенный машинного, цифрового зрения, на скорости, вряд ли эльф сможет полагаться только на свое чутье, как бы то ни работало. Да еще и в глухом шлеме. Ночью с настолько затененным визором ездить можно было только по ярко освещенным улицам. Да и разве сквозь такой страх, какой переливался в глазах Кийтала, можно разглядеть дорогу?
— К озерам, — килеран покачал головой. — Лучше, я довезу, — Посадить к себе за спину нестабильного измененного, готового в любой момент вернуться в свою истинную ипостась? Что может пойти не так? Впрочем, судя по тому, как вел себя Наршерри, если проблемы возникнут, несколько секунд, чтоб успеть среагировать, у Вирокса будут, и он был убежден, что если что, справится не хуже бойцов Проекта Тэнгу. Хотя, конечно, хотелось, чтоб до того не дошло.
— Садись.
***
Дороги были умыты прошедшим дождем, лужи ушли в ливневки, и от асфальта едва уловимо парило: жаркая ночь возвращала себе себе свои права, но пока еще было свежо. Вирокс вновь выжимал ручку дроселя до упора, и их исполосовывали огни эстакад. Хорошо, что ехали на байке килерана: машина Кийтала была более маневренной, зато Вироксова даже не почуяла второго пассажира, даже когда спидометр показывал третью сотню: мощному движку прибавление веса на рессорах было нипочем, а низкий центр тяжести позволял почти не снижая скорости входить в повороты. Ночь сгустилась, и на дорогах все-таки поредело, так что теперь можно было гнать, почти не виляя между рядами. Наршерри отлично знал правила игры: обхватил Вирокса за пояс и опустился, прижавшись. Держался крепко, но не стискивал, не ерзал, как многие, кому достается проехаться на пассажирском, убежденные, что пилоту нужно помогать входить в виражи. Идеальная ночная поездка, если не брать во внимание обстоятельства. Вирокс чувствовал затихшего эльфа всей спиной. Его вес, посадку, и был ему даже за это благодарен, понимая, что так точно не упустит момента, если Кийтала снова скрутит спазмами трансформации.
По обе стороны снова вспыхнули билборды, неоны стучались в стекла шлемов, и килеран вновь ощутил ритм дороги и азарт скорости, но теперь его уже было не отвлечь. Вскоре огни реклам стали редеть, и они вылетели за городскую черту. Вирокс сразу свернул на прилежащую дорогу, ведшую к водохранилищу. Пляжная зона там тоже была, и даже издалека ее подсвечивал ореол огней — Тиарсис веселился и ночью — от которого хаосит заложил петлю, предпочтя проехать пару лишних минут, но не поблизости к скоплению людей.
***
Даже на удалении от города звезд в небе не было — только небо в зареве техногенного полиса, электрический пожар перекрывал все. Вода казалась совершенно черной. Вирокс свернул с дороги, сбросил скорость и доехал до спуска к воде. Остановил байк крутым разворотом, прочертив задним колесом неполную окружность, выровнял машину, глуша двигатель и поднял на подставку, ушедшую глубоко в дерн. Выпрямился в седле и принялся стаскивать шлем.
Амальгарх криво улыбнулся, покачав головой. Израненные клыками губы припухли, стянувшая порезы коричнево-багровая корочка подсохшей крови ощущалась чем-то инородным, лишним. Регенерация уже начала свое дело, тварь ощущала, как сращиваются края ран, восстанавливая поврежденную структуру плоти. Тамагаэ хорошо заботился о своей оболочке и латал ее на совесть. — Не нужно. – Кийтал закрепил в гнездах кабель и опустил сидение. — Пока доедем, все успеет затянуться… Шарх… лечит качественно. Он вздохнул, прикрывая глаза и пряча под темными ресницами все еще плескавшийся в бездонных колодцах тьмы запредельный ужас. Волны крупной дрожи жгучим холодом прокатывались по позвоночнику, и измененный каждый раз передергивался, словно хотел стряхнуть невидимых насекомых, вгрызавшихся под кожу. До озер, среди которых высился Тиарсис, было не столь уж далеко, но… ехать в том состоянии, в котором сейчас находился Наршерри, было самоубийством. И хотя тварь успокоилась, амальгарх отчетливо ощущал, что она плавает на поверхности его сознания, готовая рвануться наружу в любой момент. Запахи и звуки сейчас чувствовались особенно остро, а прикосновения потоков воздуха, омывающих тело эльфа, ощущались колющей болью. Доносимый струей воздуха аромат свежей крови из открытых окон заброшенного ангара, который они покинули совсем недавно, тревожил обострившиеся инстинкты, доставляя амальгарху куда больший дискомфорт, нежели все еще не утихший страх. Измененный вздохнул, вновь передернувшись, повернулся к килерану, вглядываясь в его лицо. Предложение было слишком неожиданным, но призывать частичную трансформацию в своем нынешнем состоянии Кийтал опасался, а без помощи бортового компьютера, почти слепой, он едва ли сможет доехать до озер. — Спасибо… — выдохнул Наршерри, активировав сигнализацию на мотоцикле. – Ты прав… я не смогу ехать… *** Он распластался на пассажирском сидении, обхватив килерана за поясницу и уткнувшись лбом ему в загривок. Он не мешал ему, просто лежал, прикрыв глаза и пытаясь справиться с все еще плескавшимся в крови страхом. Прохладный воздух омывал мчавшийся по почти опустевшей эстакаде байк Вирокса, остужая чувства измененного, гася звуки и притупляя чутье. Сейчас не нужно было настороженно вглядываться ложащуюся под колеса дорогу, отслеживать движение транспорта, выискивая пустые зазоры. Истерзанное борьбой с подступающей трансформацией сознание Наршерри оцепенело, почти перестав реагировать на внешние раздражители. Ему казалось, что он даже задремал, пригревшись теплом тела килерана и убаюканный размеренным урчанием мощного двигателя мотоцикла, мчавшегося сквозь ночь. Он не запомнил дороги или не хотел ее запоминать. Полосы ослепительного света билбордов касались шлема, но не могли проникнуть сквозь темное забрало, скрывающее лицо амальгарха. Дорога изменилась, как изменилась и скорость мотоцикла Лика. Теперь они ехали медленней, а свет оставшихся позади фонарей угас, позволив ночи накинуть на них свое покрывало. Пляжная зона, а вместе с ней раздражающий слух гул веселящейся толпы, осталась где-то в стороне. Прозрачная тишина, разбавленная шорохом волн, коснулась растревоженных «сенсоров» Наршерри, принеся долгожданный покой. Мягкий дерн под колесами. Урчание двигателя, возвещавшего о скором окончании пути. Резкий разворот, когда Вирокс остановил байк, вырвали Кийтала из состояния полудремы в реальность. Двигатель смолк, и звенящая тишина окутала темного. Голос килерана, зовущего его по имени. Амальгарх вздрогнул, медленно выпрямляясь. Встряхнул головой, прогоняя остатки оцепенения, и осторожно стянул шлем. — Слышу, Вир… Столь же медленно он встал, а вернее сполз с пассажирского сиденья байка и, оставив шлем на нем, шагнул к воде. Кийтал застыл неподвижно, завороженный шелестом набегавших на песчаный берег крохотных волн. Ему было спокойно. Голод, вгрызавшийся во внутренности, поутих, однако никуда не делся, лишь свернулся тугими кольцами, словно змея, в глубинах его существа. — Я обещал показать… — амальгарх запрокинул лицо к небу, давая дувшему с озер ветерку возможность коснуться смуглой кожи. Тонкие пальцы тронули сбившийся узел, вытаскивая из волос шпильки и позволяя густой гриве вновь обрушиться на плечи. – Смотри… Дрожащие пальцы неловко расправились с застежками куртки и ремнями кобуры. Одежда небрежно падала на дерн, когда измененный спешно стаскивал ее с дрожащего в преддверии изменения тела. Кийтал выпрямился и позволил трансформе захватить себя. Смуглая кожа поблекла, обесцвечиваясь, становясь того холодного белого цвета, каким кажется снег на вершинах гор. Она, казалось, усыхала, обтягивая кости черепа и превращая лицо Наршерри в подобие маски. Багряной дымкой вспухла сложная вязь татуировки на левой стороне лица. Она проявлялась медленно, даже лениво, становилась ярче, насыщенней, пока не проступила полностью. Узор одновременно находился на месте, но в тоже время двигался, отчего казалось, что по лицу белесой твари течет кровь. Пальцы удлинились, стали тоньше, бледная, истончившаяся кожа превратила их в птичьи лапы. Когтями светлели, теряя весь пигмент, и теперь напоминали прозрачное стекло. Костлявое тело укуталось в складки длинного кожаного одеяния, тоже белого, расцвеченного багрово-алой вязью татуировки. Огромные крылья развернулись с резким шелестом. Тонкая белесая перепонка натянулась, ловя потоки прохладного воздуха. Гибкий хвост качнулся, вздымая волну песка, и послушной змеей свернулся у лап чудовища. Тварь повернулась всем корпусом, вперив в килерана глаза, в которых вспыхивали алые огоньки. Амальгарх был слеп, но каким-то образом видел. Взгляд был очень вещественным, и казалось, что он проникает в самую суть стоявшего неподалеку Вирокса. Тонкие ноздри подрагивали, белесый хищник просеивал сотни запахов. Голова с большими, словно у летучей мыши, ушами склонилась, белые длинные жгуты волос с примесью багрово-алых прядей тонкими змеями упали на плечи. Бледные губы дрогнули, складываясь в одну единственную фразу. — Мое имя Шарх…
Вирокс дал эльфу спуститься с байка, поддержав за локоть, а затем и сам слез, повесив шлем на руль. Он удовольствием потянулся, размял затекшие запястья, в пол-глаза следя за бредущим к воде Кийталом. Он не знал, что тот собирается делать и не гадал. Остроухий выглядел совершенно изможденным, но хаосит, хотя и чувствовал какую-то тень причастности к состоянию Наршерри, не испытывал и намека на угрызения совести. Возможно, ничего такого бы не происходило, если бы он не потащил артефактора на тот склад, возможно, его в любом случае ждала бы непростая ночь. Если кто это наверняка и знал, то только сам Кийтал, и килеран, хоть и ощущал тяжесть каких-то несказанных слов, или незаданных вопросов, молчал, даже не пытаясь их разыскать.
Не такой демонстрации он ожидал, если уж на чистоту. Объяснений, когда эльф придет в себя, пожалуй. Попытки побега, может даже схватки, оставившей бы это озерцо закипать и выжженый на сотню метров лесок, что их окружал — за право спрашивать и получать ответы или хранить свои тайны и дальше — кому что больше по душе. Как им, хищникам практически с вершины, какую обывателям и не разглядеть, и положено, если дать волю тому, что глубже, чем разум. Но не вида тонкой, согнутой, словно под тяжестью упавших на плечи волос спины. В наготе эльфа сейчас Вирокс не видел ничего чувственного, да и понимал, что не в ней дело. Это просто подготовка. Лик оперся на седло мотоцикла и набрался терпения.
И метаморфоза амальгарха его практически заворожила. Подавшись вперед, Вирокс жадно, словно боялся пропустить хоть миг смотрел, как из Наршерри вырывается его истинная суть. Он не отпрянул даже когда тот распахнул крылья, обдав его волной прохладного влажного воздуха. Алая вязь, подобная татуировке, что он уже видел на лице эльфа, струилась теперь словно кровь по белой коже. Там, где только что стоял истерзанный борьбой с самим собой эльф, стояло существо полное сил и опасное. Оно ничем не было похоже на Кийтала, но все же хаосит почему-то без труда его в стоящей перед ним твари узнавал. Даже само только ее присутствие будило спрятанную создателями в сути бескрылого стихию.
И только когда тот заговорил, назвался — это имя сегодня Вирокс уже слышал, он понял, что превращение завершено.
— Твое имя - Шарх, — эхом повторил Вирокс, выпрямившись и откидываясь обратно на мотоцикл. Он улыбнулся, и кивнул, словно признавая, что обещание... Наршерри выполнил? Шарх выполнил? Даже больше, чем он рассчитывал. Килеран продолжал разглядывать стоявшего перед ним с бесстыжим любопытством, бесконечно далеким от того ужаса, что обычно сопровождали взгляды обывателей при виде тварей Предела.
— Я впечатлен. — скрывать очевидное Вирокс не стал. Ему не было трудно встретить пронизывающий, и одновременно с тем, слепой взгляд амальгарха. И, хотя какой-то гротескности в облике Шарха он отрицать не мог, внешность твари совершенно не казалась Вироксу отталкивающей, скорее напротив. Ему случалось видеть монстров, рукотворных и рожденных, далеко не все из них были даже антропоморфны, но не всегда видел в гротесках гармонию. А в Шархе она была, хотя и ощущалась совершенно иначе.
— И что же теперь? Шарх. — и опять, имя словно просилось, чтоб его прорычали, а не произнесли. Вирокс снова не стал этого делать.
Мир твари расцветился тысячами оттенков запахов, способных донести до него не только сведения о местонахождении объекта, но и сообщавших куда более подробную информацию о нем. Ее ноздри нервно трепетали, перебирая тонкие струйки ароматов, которыми был напоен лес и озера. Шелест листвы, плеск волн о прибрежную гальку, натужное поскрипывание ветвей, когда ветер начинал играть раскидистой кроной. Где-то вдали заигравшаяся рыбешка плеснула хвостом по воде, и тварь растянула губы в улыбке, сглатывая густую слюну. Движение воздуха, невесомые касания невидимых потоков, скользивших по коже чудовища и рассыпавшихся на множество информационных полей, рассказывавших потустороннему хищнику об окружающем мире. Крылья качнулись, раскрываясь, натягивая на гибких «пальцах» тончайшую, белесую перепонку. Взмах, еще один. И еще. Песок взвихрился, гонимый мощным потоком воздуха, и осел на складках одеяния, смешавшись с кровавой вязью. Резкий хлопок, и тварь сложила крылья, укутавшись в них, словно в причудливый плащ. - Да… Таково мое… истинное имя… - безэмоционально проговорил амальгарх, вскидывая голову и замирая на мгновение. Он прислушивался к чему-то далекому, вычленяя лишь слышимое ему одному. – Вирокс… Имя килерана прозвучало резко и вибрирующее. Шарх словно перекатывал его на языке, пробуя на вкус. - Охота… - фраза упала в пространство между ним и хаоситом. – Я... голоден… Там, в отдалении слышалось биение сотен сердец. Городской пляж. Даже сейчас он был полон. Люди отдыхали и веселились, наслаждаясь прохладой ночи. Кому-то сегодня не повезет. Терзаемый голодом амальгарх вовсе не собирался довольствоваться оленьей тушей, небольшое стадо которых ощущалось дальше влево от места, где расположились килеран и потусторонняя тварь. - Ты… - длинный изогнутый коготь замер в миллиметре от груди Вирокса. – Подождешь… - Шарх помолчал, словно бы что-то обдумывал. Шорох белесого одеяния, когда амальгарх сделал шаг назад, увеличивая дистанцию. – Я покажу… расскажу тебе… позже… Сейчас... ты ждешь… Плавное, текучее движение, когда хищник развернулся, длинными прыжками помчавшись по пляжу. Развернулись огромные крылья, подхватывая восходящие потоки воздуха. Взмах, резкий, мощный. Костлявое тело рванулось вперед и вверх. И вот уже тварь, размеренно взмахивая крыльями, легла на крыло и, сделав разворот, полетела в сторону пляжа.
Крылья амальгха поднимали ветер, взметали сухие травинки и песок. Крылья были совершенно восхитительны. Вирокс и на секунду не представил бы существо, подобное Шарху, утоляющим голод, обрывая листья в ближайшем лесопарке, или чинно заказывая стейк с кровью в приличном ресторане. Сам хаосит крайне редко убивал азартно — ему было слишком безразлично, только выслеживание, предшествовавшее тому, будоражило кровь. И никогда не ассоциировал тех, кого убивал, с едой. Даже не потому, что брезговал, а просто не было необходимости. Но когда Шарх объявил о своем решении, разозлился. Измененный не выглядел неспособным себя сдержать, у него уже не было поводов для того ужаса, что плескался в глазах Наршерри, когда он попросил увезти его к воде. Он... Он просто решил сперва пожрать, а уже потом решать все остальные вопросы.
Килерана формировали столетия в Цитадели. Это только снаружи казалось, что Скайлумис — бурлящий котел, где каждый пытался уничтожить, подавить других, где фракции обрушивались друг на друга, отращивали себе вторые, третьи головы, распадались на слабые части, перегруппировывались. На самом деле там царила жесточайшая иерархия, только крепнущая за счет того, что слабые выбраковывались на каждой ее ступени.
Даже отстраняясь в свою собственную нишу в этом пульсирующем союзами и предательствами клубке, ликвидатор всегда знал: Вирокса могут недооценивать. Но никто и никогда не смел Вироксом пренебрегать.
А когда, взлетев, Шарх повернул к северо-восточному берегу, где мирную озерную марину озаряли далекие, едва различимые с их стороны отблески огней людского праздника, гнев килерана достиг апогея. Живущие в тени карающей длани Проекта Тенгу, амальгархи не должны нарушать покой обывателей - так гласили законы. И люди, и правила Вирокса заботили постольку-поскольку, но эта охота стала бы для Наршерри самоубийственной. Кровавую баню, а именно так Вирокс себе представил охоту Шарха, ему бы не простили. Вломится на беспечное человечье торжество, и за ним придут. Бойцы Проекта, мощные спиритуалисты, знающие толк в том, чтоб ставить подобных тварей на место.
А это означало и что Вирокс в нем ошибся. Зря сделал свою ставку, поддавшись любопытству, интересу что артефактор в нем пробудил сто с лишним лет обратно. Разменял на пустышку верную союзницу, а про его попытки вернуть утраченное может стать известно в Цитадели раньше, чем они приведут к какому-то результату. Небрежным "ждать" расставил приоритеты и Лик не оценил.
В один рывок Вирокс, уже и сам злобно оскалившись, достиг кромки черной воды, и выпрастал вперед руку с напряженными согнутыми, как когти, пальцами. Заклинание сорвалось и унеслось вперед, раскидывая вокруг амальгарха энергетическую сеть, невидимую тем, кто лишен магического чутья, практически материальную, спутывающую, сминающую крылья, лишая возможности скользить по воздушным потокам, прочную настолько, насколько ее мог создать маг с опытом и силой, доступной Вироксу. Лик сжал кулак и резко опустил, обрушивая Шарха вниз, утаскивая его в глубь черной воды с головой. Мысли хаосита хлестали прямо в сознание твари: Вирокс не скрывал своего разочарования.
— "Ждать? За кого ты меня принимаешь? Пожрать и сдохнуть — все что ты хочешь? Мог не тратить мое время." — Вирокс и так его потерял слишком много — то самое столетие криостаза. Килеран швырнул в Шарха, ушедшего под воду, мысленным образом эмблемы Проекта Тенгу. — "Дальше пусть твою скуку разгоняют эти парни."
Оставив сеть уже без контроля — если амальгарх захочет — вынырнет, Вирокс вернулся к мотоциклу. Движок взрыкнул, обдавая дерн волной горячего дыма, и байк сорвался с места. Килеран отдавал себе отчет, что разъяренный, Шарх может захотеть сразиться уже с ним самим... Или бы он назвал это охотой? Что же, ну тогда уж точно Шарху придется аккуратнее распределять внимание.
Шарх легко скользил в прохладе воздушных потоков, влекомый биением множества сердец. Там, вдалеке была пища. Живая, теплая, сладкая. Спазм скрутил его внутренности, распрямляя невидимые кольца, опутывая ими костлявое тело белесой твари, долбился под черепной коробкой напрочь отключая разум и вынуждая Шарха подчиниться животным инстинктам, которые сейчас требовали утоления терзавшего его голода. Людишки. Короткоживущие. Слабые, такие хрупкие... и такие вкусные. Тварь уже представляла, как вломится в беззащитный разум, выкачивая память, пока мощные когти будут выворачивать ребра, вскрывая грудную клетку человечка, словно консервную банку, а клыки вонзятся в еще трепещущий комок мышц, чья работа заключается в перекачивании крови по жилам. Всего лишь мгновение, а потом... энергетические нити захлестнули крылья, сминая тонкую, полупрозрачную перепонку, выворачивая хрупкие кости. Амальгарх вскрикнул, судорожно забив крыльями в отчаянной попытке освободиться. Рывок. Мощный, сильный. Шарха дернуло вниз. Мгновение и барахтающийся в магической сети измененный рухнул в озеро, подняв тучу брызг. Его тащило вниз, к самому дну, где среди валунов и песка били ледяные ключи. Холод окутал тварь, обжигая морозными струями. Шарх забился, захрипел, захлебываясь водой. Рванулся к поверхности, но опрокинулся вниз, судорожно забившись, когда перед мысленным взором проступили четкие контуры эмблемы "Проекта Тэнгу", принесенные ментальной волной килерана. "Ты не смеешь..." — хрипел хищник, сминая энергетические путы, которые уже никто не контролировал. Амальгарх выметнулся из воды в облаке хрустальных брызг, разворачивая помятые крылья и ловя ими струи воздуха. Белесая перепонка натянулась, стряхивая влагу. Шарх стремительно набирал высоту, одновременно ложась на крыло и разворачиваясь. Звук двигателя слышался отчетливо и служил отличным ориентиром. А биение сердца сообщало о том, где сейчас находится килеран. Глухое, вибрирующее рычание заполнило глотку разозленной твари. Амальгарх стремительно набирал скорость, рванувшись вслед сорвавшемуся с места байку. «Нет, не уйдешь! Не позволю!» - билось в затуманенном яростью и голодом сознании Шарха. – «Ты не смеешь указывать мне… Ты не знаешь…» Килеран не успел. Разъяренный амальгарх завис над набирающим разбег мотоциклом, легко подстраиваясь под его движение. Когтистые пальцы сжались, плетение сорвалось, рассыпаясь энергетической сетью вокруг Вирокса. Замедлиться, так, чтобы мотоцикл оказался впереди, сжать ладонь в кулак и резко дернуть, срывая бескрылого с мотоцикла и протаскивая его по земле. Шарх кружил над распластавшимся на дерне килераном, готовый спикировать вниз в смертоносной атаке, если тот вздумает продолжить.
Мотоцикл тряхнуло, когда пропало управление, метнуло в сторону. Ручка газа вернулась в нейтральное положение, машина крутанулась, и завалилась на бок перед тем, как заглохнуть и инерция тащила ее вперед еще с десяток метров, прежде чем остановиться, смяв густой кустарник.
Вирокс был готов к тому, что амальгарх попробует отомстить за вынужденное купание. Пытайся килеран избежать схватки наверняка — пространство, залегшее между ними было бы не в сотню метров, которые успел проехать байк по пересеченке, нет. Они бы просто оказались на разных орбитах планетарной системы. Только уже когда энергетическая сеть, такая же, в какую он сам поймал тварь, сдернула его с седла и поволокла по земле обратно в сторону озера, успел удивиться, что Шарх не попытался ударить всерьез. Вир только сгруппировался, прикрыв голову руками, его пару раз тряхнуло, и крепко, но от ссадин защитила мотоциклетная экипировка, хотя, если уж по честному, такая атака серьезно навредить могла бы разве что совсем неподготовленному человеку. Наршерри мстил за обиду, а не бил, пока у него есть преимущество. Или осторожничал и берег силы?
— Что тебе еще? — выругавшись, прорычал Вирокс вслух, выпутываясь и рассеивая остатки магической сети. С лесным сором, застрявшим в волосах, грязью на щеке и в протертой до дыры на плече курткой, с парой легких ушибов, что заживут раньше, чем он снова о них вспомнит: измененный постарался, основательно протащил его по земле. Вирокс глянул в небо, даже не поднявшись с земли — над верхушками деревьев кружила сероватая в ночи тень. Шарх выбрал удобную позицию: выше, чем килеран достанет, без того, чтоб не стрелять или бить серьезными заклинаниями, в условной безопасности полета, оставив себе полную свободу действий. Губы Лика искривились, не то — в оскале, не то — в ухмылке. Затягивать начало драки он не любил.
Зачерпнув магической силы, он отвел руку назад, словно дернул на себя, и в спину амальгарху ударил шквальный ветер, заполнивший собой крылья, выворачивающий их, лишая подъемной силы. Вироксу не нужно было понимать всю физику полета существа, он просто тащил Шарха вниз, словно на двух парусах. Крылья твари действительно нравились килерану, но и их уязвимость ему была очевидна.
Вирокс действовал с холодной головой, но что-то глубоко-первобытное поднималось к поверхности, из самых глубин генетической памяти. Шарх не дал спокойно уйти, остановил. Вызов, на который зверь в самом Вироксе не прочь был ответить. Иронично, но готовясь сцепиться со Шархом, Вирокс, получалось, свершал не нужное ему самому доброе дело: спасал ничего не ведающих обывателей на дальнем берегу от участи стать сытью хищника высшего порядка.
В тот момент, когда Шарха распластало на земле, ветер пропал, и Вирокс, как расправленная пружина, рванул вперед. Сцепившись в клубок, они покатились по земле. Беречься когтей, пожалуй, хвоста. Что итог схватки, каковы критерии победы, когда две твари расцепятся — это его сейчас не заботило.
Не свезло. Килеран не успокоился, видимо решив, что должен ответить на вызов. Тварь наблюдала, кружась над верхушками деревьев. Слушала быстрое биение сердца, хриплое дыхание Вирокса, распластавшегося на траве. Оскалилась, когда ветер принес отголосок его слов. А еще Шарха омывало волной эмоций, которыми столь щедро разбрасывался сейчас бескрылый. Злость, смешивалась с досадой и… разочарованием. Казалось, оно пропитало каждую клеточку гибкого мужского тела, забивая «сенсоры» белесой твари настолько, что она уже едва ли могла отделить одно чувство от другого. Эмоции, исходившие от Вирокса, настолько шокировали амальгарха, что измененный замешкался, ложась на крыло и разворачиваясь для атаки. Этого мгновения оказалось достаточно… чтобы удар килерана достиг своей цели. Струя ураганного ветра ударила в спину, наполняя собой крылья, выворачивая их и не позволяя развернуть. Шарх зарычал, оскалившись, попытался расправить крылья и выровнять полет. Тщетно. Каждый взмах давался ему с трудом, ибо ветер рвал тонкую перепонку, сминая крылья, словно тонкий лист бумаги, и ломая хрупкие косточки-пальцы. Волна боли захлестнула амальгарха. Он вскрикнул, когда усилившийся шквалистый ветер вновь ударил в мембрану, разрывая ее в клочья. Магический ураган трепал взлохмаченные волосы-жгуты цвета зимней пурги и застывающей крови, отдавался пронзительным звоном в ушах. Закутанный в молочно-белую кожу хищник стремительно несся к земле. Крылья судорожно бились в тщетной попытке затормозить падение и погасить скорость. Земля неуклонно приближалась, а скорость падения увеличивалась. Отчаянным усилием Шарх все же распахнул крылья, гася скорость. Поздно. Он рухнул на землю, распластавшись на траве. Судорожно закашлялся, когда ударом о землю выбило воздух из легких. Клацнули зубы. Перед глазами полыхнул огненный фейерверк, голова взорвалась чудовищной болью. Сознание уплывало. Не свезло. Да... Шарх дернулся, силясь подняться и подобрать крылья. Оглушенный и дезориентированный падением и ударом о землю, он пропустил момент, когда килеран подорвался с земли, рванувшись в атаку. Амальгарх, глухо взрыкивая, раздирал когтями одежду килерана, стремясь достать до живой плоти. Алая пелена застилала слепые глаза, инстинкты вопили на ультразвуке, гася остатки разума и контроля, которые ещё как-то могли удержать беснующуюся тварь в рамках дозволенного. Треск костей, вкус крови на языке от порезов, оставляемых когтями на теле Лика. Длинные, хлесткие удары хвоста, когда белесой твари удавалось зацепить Вирокса смертоносной плетью. И собственный стон, когда ответные выпады Вирокса достигали цели. В какой-то момент на кончиках когтей Шарха заплясали крохотные искры. Черный, отливающий холодной изумрудной зеленью поток магической энергии потек с пальцев амальгарха, вонзился в тело килерана, отбрасывая его прочь.
Даже оглушенный падением и болью в выломанных крыльях, Шарх был очень силен. И очень быстр. Вирокса встретили крепкие, острые, как ножи когти. О, произойди эта схватка на арене в Мартириуме, трибуны бы выли от возбуждения!
Никакое мотоциклетное снаряжение не защитило бы от когтей амальгарха. Раны на коже килерана расцветали пожарами, Шарх яростно извивался в хватке Вирокса, раз за разом доставая до плоти. Хвост стегал по спине, протягивая, словно кнут, вырывая короткие крики боли, больше похожие на рычание и выскальзывая из влажных ладоней каждый раз, когда Вирокс пытался его схватить и зафиксировать. Удары соскальзывали по мокрому и липкому, но когда кулаки попадали в цель, Вироксу, казалось, что он то ли ощущает, то ли слышит, как хрустят прочные кости в тощем теле Наршери. Запах крови, казавшейся на белой коже амальгарха совершенно черной, одурманивал обоих своей густотой, Вирокс уже не мог понять, чья она — его, или Шарха, особенно та, на разбитых губах твари, что еще недавно была ликующим от ночной гонки темным эльфом. Он дрался так яростно, что Лик начал уже сомневаться, что сумеет справиться с противником. Время замедлилось, и измерялось теперь только их хриплыми выдохами. Но огонь боя продолжал кипеть в жилах, первобытный азарт не отпускал, даже когда очередная ослепляющая вспышка боли заставляла ночь рассыпаться искрами из глаз. Вирокс так и не понял, в какой момент он замешкался, и почуял, как через пальцы Шарха, по вонзившимся в его грудь когтям, заструилась энергия, меняя плетение.
Короткий оглушающий взрыв откинул его прочь, в глазах потемнело, а дыхание перехватило еще до того, как он врезался спиной в дерево неподалеку. С трудом, медленно — слишком медленно для той ярости и скорости, с которой они дрались, он поднял руки, защищаясь от неминуемого броска твари Предела... но шли секунды, а его так и не последовало. Вирокс с трудом сфокусировался: Шарх оставался на земле неподалеку, так же как и он сам, пытаясь собраться с силами. Вирокс уронил руки и засмеялся. Сипло, срываясь на каждом вдохе, болью отдававшимся в ребрах. Искренне.
Похоже было, что бой окончен. В чью пользу? Килеран не знал. Оба были истерзаны до предела, переломаны, изранены. Продолжать не было ни желания, ни воли. Ярость и азарт схватки отступали, оставляя после себя какую-то гулкую пустоту, куда сразу хлынула усталость. Он поднял кулак, рассматривая кровь на костяшках, как будто впервые увидел, осознал. Зачерпнул магическую силу и целительное тепло растеклось по его телу. Сразу зашипел, чувствуя, как стягиваются порезы, начинают срастаться раны от когтей. Замер, чтоб их не тревожить и пару секунд бездумно смотрел на амальгарха. На молочно-белой коже сейчас не было видно алых узоров. Вирокс извернулся, и не нашел в себе сил подняться на ноги, так что просто подполз ближе.
— Не шевелись, — прошептал он, касаясь лежащего плашмя, неестественно вывернутого крыла Шарха, позволяя черной, тускло блестящей энергии густо стекать в изможденное тело Кийтала. — И заставь меня не пожалеть, о том, что я сейчас делаю, — прибавил он, коротким телепатическим импульсом адресуя эти слова Наршерри, только надеясь, что они достигнут смешавшегося сознания измененного.
Атака оказалась удачной. Поток энергии, чистой, словно утренняя роса, отбросил Вирокса на росшее поблизости дерево. Удар, с которым килеран впечатался в корявый ствол, отозвался гулким эхом в ушах амальгарха. Остроконечные уши дернулись, прижимаясь к черепу. Тонкие ноздри нервно трепетали, тварь захлебывалась густым ароматом свежей крови, своей собственной, горчившей на языке и Вирокса, ощущающейся приторной сладостью. Низкое, вибрирующее рычание клокотало в глотке. Белесая тварь неотрывно следила за пытавшимся подняться мужчиной. Когтистые пальцы дернулись, заскребли, сминая хрупкую шелуху сорванных порывами ветра листьев. Руки напряглись, под бледной, покрытой разводами подсыхающей крови кожей перекатывались литые мышцы. Шарх застонал, отрывая голову от изрытого когтями травяного покрывала. Он приподнялся, опираясь на руки и вонзая кривые когти в глубоко в землю. И рухнул, вновь распластавшись на земле. Костлявое тело скрутило болью. Она растекалась по изодранной коже, мышцам и костям. Тяжелая багровая капля ударилась о землю, разлетевшись мелкими брызгами. Потом еще одна. И еще. Кровь сбегала по щеке, капая с подбородка. Хриплый стон слетел с израненных губ твари. Каждый вздох давался с трудом, отзываясь болью в сломанных ребрах. Он не шевелился, обессилено вытянувшись земле. Казалось, что амальгарх, каким, несомненно, сейчас и был темный эльф, мертв. Но это было ложью. Тяжело вздымающаяся грудная клетка подсказывала, что Шарх жив. Тварь уловила движение рядом с собой. Оно было так близко, что можно протянуть руку и ухватить подползшего к нему Лика. Когтистая рука дернулась, острые когти заскребли по земле, но и только. На большее у Шарха просто не было сил. Измученный болью и голодом, он так и лежал в луже собственной крови, хрипло дыша. Прикосновение сильных пальцев к изломанному крылу заставило его вздрогнуть. А звук голоса вернул его в реальность. Остроконечные уши дернулись, реагируя на хриплый хохот Вирокса. Голова медленно приподнялась. Это движение отозвалось болью в изломанном теле твари. - Вир… придурок… - слетело с покрытых кровавой коркой губ. Движение. Близко. Совсем рядом. Но у измененного не было ни сил, ни желания реагировать. Весь его мир сейчас был сгустком боли, терзавшим израненное тело. Ментальная волна коснулась сознания амальгарха, рассыпавшись морозным инеем короткой фразы. Поток густой, темной энергии заструился по коже, проникая внутрь и растекаясь благословенным теплом, залечивающим раны. Тварь вздрогнула, издав хриплый стон, и затихла. - «Я…Слышу…» - ответный телепатический импульс вернулся килерану. – «Пожалеть?...» Шарх совершенно не понимал, о чем говорил мужчина, сейчас вливавший в его истерзанное тело целительную энергию.
Живительная арканная сила уже разливалась по телу Вирокса, смывая боль и раны от когтей, как вода смывает грязь и кровь. Компрессионные травмы — на спине, исхлестанной Шархом, и от удара об землю должны были пройти последними. Но даже так, килерану уже было гораздо лучше, чем минуту назад, и подобное же облегчение должен был ощутить и амальгарх. Но ладонь хаосита, размазывая кровь, скользившая по крылу, ощутимо дрогнула, когда он осмыслил тихое ругательство белой твари. "Они в этом проклятом Проекте что, совсем мышей не ловят?" — мелькнула раздраженная мысль, но до распростертого на земле измененного не донеслась. Вирокс не без труда подавил желание вцепиться Наршерри в волосы, задрать голову, стиснуть горло.
— А ты не знаешь, когда уже стоит остановиться? — процедил он вслух. — Я уже жалеть начинаю. Если я придурок, то ты-то сам кто? Полезешь к людям, и сколько ты после этого проживешь? Что мне еще сделать, чтоб ты унялся? Скажи! Продолжить драку? Трахнуть тебя, чтоб ты вкус к жизни почувствовал? Или свернуть шею, чтоб быстрее и не мучался? Бля, да чего я распинаюсь...
Он и вправду вдруг подумал, что что-то многовато внимания уделяет порывам Наршерри призвать на свою голову внимание истребляющей ему подобных организации. Неприятно, конечно, было, что придется вилять, прикрывая собственные аферы — в первую очередь с артефактами втайне от Цитадели, в конце-концов, у них были и свои артефакторы, но... не то, что не такие талантливые, как эльф, но, как ни крути, ангажированные к тому же. Кого-то из них можно было и привлечь на свою сторону. Или запугать... Или... Только он не знал, кто мог быть замешан в том нападении. Наверняка найдет и кого-то другого с хорошей профессиональной славой, но придется проверять его связи. Чем была та блажь, что ему непременно потребовалось вновь связаться с Кийталом, Вирокс и сейчас понять не мог. Он с досадой посмотрел на амальгарха и поднялся на ноги.
— Делай, что хочешь. Ты мне сейчас дашь уехать?
Но направился, пока еще заметно прихрамывая, не к мотоциклу, а обратно к озеру, на ходу скидывая с себя истерзанную Шархом экипировку. Рваная в клочья куртка — не забыть забрать артефакт, лохмотья майки, обугленной и пропитанной кровью, драные штаны, еще недавно выглядевшие новехонькими. Хотелось просто смыть с себя кровь, и свою и Шарха, землю, и чертов запах поражения — иначе он не знал, как назвать это гнетущее ощущение — нечасто доводилось его испытывать. Вода для этого годилась куда лучше, чем магия. Озеро хлестнуло обжигающей прохладой по ступням, утопающим в илистом песке, словно проверяло, можно ли пускать чужака дальше, и разрешило.
Энергия, вливаемая Вироксом растеклась по телу Шарха, смывая боль, затягивая порезы, сращивая трещины в костях и ускоряя регенерацию мембраны крыльев. Белесому хищнику становилось ощутимо легче. Его уже не скучивало от боли. Дрожь, еще не столь давно сотрясавшая костлявое тело твари, утихла, позволив ей лечь так, чтобы регенерирующие крылья не затекали от неудобной позы. Килеран елозил ладонями по крыльям и от них исходило благословенное тепло, уносившее боль и горечь… поражения? Досаду? Он не знал. Да и не хотел знать. Еще мгновения назад бешеная ярость, захлестывавшая измененного, сгинула, оставив после себя слабость и опустошение. Драться не хотелось. Амальгарх не шевелился, лишь хрипло вздыхал, когда по телу прокатывались затухающие волны боли. Он восстанавливался столь же быстро, как и сидевший рядом Лик. Внезапно тварь окатило волной гнева. Он прокатился жарким пламенем по загривку, рассыпаясь колючими искрами обиды и горечи. Шарх вздрогнул, приподнимая голову и резко поворачивая ее на голос мужчины. Слова, наполненные раздражением и разочарованием, слетали с губ Вирокса, проникая глубоко в сознание хищника и оседая там едкой горечью. Шарх чувствовал охватившие мужчину эмоции и молчал, то ли опасаясь вновь пробудить ярость килерана, то ли не зная, как ему ответить. «Ты жалеешь… разочарован… что связался со мной…» - мысли медленно текли в истерзанном сознании твари. – «Твоя обида столь велика…» -Уехать… - слово отголоском эха слетело с уже исцеленных губ Шарха. Движение. Шорох одежды… скрип подошвы мотоциклетных ботинок, когда Вир поднялся и направился к озеру. Он слышал, как падала на землю стаскиваемая килераном экипировка. Запах крови, и своей, и чужой, все еще касался чувствительного обоняния. «Уехать... Нет, не сейчас…» Тварь завозилась, подтягивая крылья и упираясь ими о землю. Неловко поднялась, выпрямляясь, и, пошатываясь, побрела следом. Она замерла у кромки воды, слушая шелест воды, омывающей килерана, когда тот начал медленно заходить в озеро, торопясь смыть с себя следы недавней потасовки. - Вирокс… - голос был хриплым, надтреснутым. Оно царапало пересохшую глотку и измененный сглотнул вязкую слюну, чтобы погасить подступающий кашель. – Ты имел право… вмешаться… - короткая пауза. – Я признаю…. Плеск воды, вихрящейся у ног мужчины, стих. Колебания воздуха, когда килеран все же обернулся. Шарх все так же стоял у кромки воды, не замечая, как волны лижут край его одеяния. Белые волосы. Белая кожа. Багрово-алая вязь татуировки на лице и теле. Глаза, затянутые белесой пеленой, слепые и одновременно зрячие. Амальгарх склонил голову и развернул поднятые над головой крылья. Полный поклон, наполненный безграничным уважением, которого удостаиваются лишь те, кого он считал равным… - Я исполню обещанное… Мгновение и, костлявая фигура поплыла, изменяясь. Кийтал сделал шаг, пошатнулся от слабости и осел на землю, упав на колени.
Вирокс слышал неровные шаги Шарха за своей спиной, но не оглядывался, не столько понимая, сколько чувствуя, что удара в спину ждать не нужно. Наршерри был измотан не только их схваткой, но и битвой с самим собой, и даже если Вирокс и помог залечить те раны, что сам и нанес, душевных сил на новый бой, тем паче, что он уже продемонстрировал, что может противостоять как минимум на равных, у амальгарха вряд ли сейчас хватит. Как и у него самого: самозащита — другое дело, а иного повода вновь сцепиться Вирокс не видел. Все прочее килерана сейчас беспокоило мало. Даже если Шарх решит все-таки продолжить свой путь на тот дальний берег, что бы им не двигало, это Вирокса не касалось, а тех людей есть кому защищать. Вирокс и первый раз швырнул его в озеро совсем из других побуждений.
Дно круто уходило вниз и спустя шагов десять ночная стылая вода заплескала уже по бедрам, когда за спиной раздался хриплый оклик. Вирокс успел пройти еще глубже, но Шарх оказался настойчив, хотя каждое короткое слово словно выдавливал из себя. Вирокс резко выдохнул, обернулся, готовый выплюнуть новую резкость. Остановившийся на топком краю, Наршерри показался похожим на ожившее гипсовое изваяние. Хотя кому придет в голову лепить белую рогатую фигуру гротескных очертаний, в тяжелом хитоне, а после помещать ее на безлюдный берег? А с другой стороны, почему бы и нет? Но статуя была живой. Статуя поклонилась, распахнув и подняв монументальные, хотя и потрепанные крылья? Волосы Шарха упали вниз, практически достав до набегающей легкой волны. Вирокс замер, не понимая, что происходит, но буквально чуя, что что-то важное. По крайней мере, для амальгарха.
А потом крылья покрыло марево трансформации и они истаяли в воздухе. Фигура Кийтала обрела краски, и эльфа шатнуло вперед, и, не удержавшись на ногах, он осел на колени, низко склонившись. Даже сильно постаравшись, Вирокс не разглядел бы в этом падении жеста подчинения или покорности — только бескомпромиссная усталость и изнеможение. Не та слабость, от которой брезгливо отворачиваются, а просто истощение всех сил.
Несколько долгих секунд Вирокс потратил на борьбу с собой, вздохнул, кратко выругался и побрел обратно.
— Наршери? — дойдя до эльфа, он аккуратно, не опираясь на все еще саднившую ногу, опустился рядом. — Наршерри? — повторил Лик озадаченно. — Шарх? - а потом, без особых усилий выдернул его из воды и вытащил на берег. Одежда Кийтала валялась там же, где он ее и оставил, и, подобрав куртку, опустившись на колено, килеран набросил ее на плечи эльфа.
— И что мне с тобой делать? — в голосе не слышалось ни вызова или насмешки, ни снисходительной опеки и заботы. Вирокс спрашивал совершенно серьезно. Если в образе белой крылатой твари амальгарх напоминал, пожалуй, нетопыря, то сейчас больше походил на замерзшую и раненую птицу. Килеран приподнял его голову за подбородок и вгляделся в осунувшееся лицо. — Скажи, как, и я попробую тебе помочь.
Вирокс действительно не знал, что делать. О травмах Кийтала он уже позаботился. Конечно, мог подпитать силы эльфа, но это полумера, и, едва ли было выходом. Мог доставить его куда-то, на разумное расстояние, но не знал, куда, да и не горел желанием оставлять нестабильного амальгарха в обитаемом месте. Мог призвать Проект Тэнгу, чтоб они позаботились о своем клиенте, как умеют, но это не казалось ему хорошей идеей. Может быть, Наршерри нужно было просто отдохнуть, и дать хваленой регенерации и живуческти амальгархов сделать свое дело? Этого Вирокс тоже не исключал. Но правильный ответ мог дать сейчас только сам Кийтал.
Амальгарх так и сидел у кромки воды склонив голову и не замечая, что прибрежные волны лижут спутанные, пропитанные кровью и потом волосы, плававшие на поверхности водной глади. Сил ни спорить, ни затевать новую драку у него не было. Измотанный поединком с самим собой, а потом еще и потасовкой Кийтал просто сидел, опираясь на руки и ждал. Чего? Реакции килерана? Атаки, которая оборвет его жизнь? Или появления ликвидаторов Проекта Тэнгу? По сути ему уже было все равно, что будет с ним дальше. Охота была бесцеремонным образом прервана, а на новую попытку у него просто не хватит сейчас сил. Голод… никуда не делся, лишь свернулся где-то в глубинах его существа тугим клубком в ожидании своего часа. Порыв остывшего ночного воздуха скользнул по хрупкой обнаженной фигуре измененного, лаская смуглую кожу, и Наршерри вздрогнул, когда вереница мурашек прокатилась по позвоночнику. Ему было холодно. Шелест взвихрившейся воды, движение потоков воздуха, хриплое усталое дыхание. Бескрылый все же решил вернуться и сейчас приближался к застывшему на дерне амальгарху. Кийтал даже не пошевелился, когда тот опустился было рядом. Тихий оклик. Голос Вирокса звучал озадаченно и… несколько растерянно. Словно бы тот не мог понять, как следует обращаться. Прикосновение и последовавший за ним рывок, отдернувший Наршерри от воды. Кийтал не сопротивлялся, позволив килерану сделать задуманное. И вновь воздушный поток обласкал смуглую кожу, когда мужчина поднялся. Мгновение и на перемазанные подсохшей кровью плечи упала кевларовая куртка. - Вирокс… - цепкие пальцы сомкнулись на подбородке, приподнимая голову амальгарха так, что теперь он, щурясь, смотрел на опустившегося рядом килерана. Короткая, измученная улыбка искривила губы. – Спасибо… Кийтал умолк, хрипло вздохнув и прикрыв глаза. Рассвет приближался, и его глазам становилось больно. Некоторое время он молчал, пытаясь понять, что следует сказать Лику. - Я не собирался … устраивать бойню… - выдохнул он едва слышно. Голос звучал устало и хрипло. Горло все еще саднило. – Я знаю… правила… - измененный зябко кутался в куртку. – Мир все еще… интересен… мне… чтобы выпиливаться из него… так глупо… Говорить было тяжело и Кийтал, шумно вздохнув, перешел на мыслеречь, осторожно коснувшись сознания килерана. - Надо вымыться… Я не люблю… чистящих плетений… напоминают о… больнице… и о ранении… - он хрипло рассмеялся. – Потом… ко мне… Твой артефакт… Я посмотрю… - приступ кашля сотряс хрупкое тело амальгарха. – Ты можешь спрашивать… Я отвечу на твои вопросы… На все… Наршерри устало вздохнул. Помолчал, собираясь с силами, потом шепнул, уже вслух. - Пошли в воду… пожалуйста…
Вирокс отпустил подбородок эльфа, когда тот, болезненно пощурившись, закрыл глаза. Кийтал теперь, кажется, хотел объясниться. Вирокс не мог, вернее сказать, не имел никакого желания вернуть амальгаху жест уважения и признания, но, взамен, остался, чтоб помочь, и считал, что это достаточно ясный жест того, что он считает, что их с Наршерри взаимный сегодняшний счет, как минимум, улажен.
Кийтал натянул куртку поглубже и заговорил, рвано и еле слышно. Отстранись килеран, и вряд ли бы он разобрал слова, больше похожие на хриплые выдохи. Видимо тот и сам понимал, что о сказанном приходится скорее догадываться, и его голос зазвучал четче, но уже сразу в сознании Вирокса.
— Это не было очевидно, — возразил Лик вслух. — Мне нет дела до того, кого ты там собирался прикончить и как. Но ты сам по себе - мишень, — и Вирокс не знал, насколько в курсе Проект Тэнгу о существовании такого вот артефактора Наршерри. Он решил прикусить язык и не высказываться, что не слышал, чтоб те выпускали амальгархов порезвиться.
На самом деле о деятельности Проекта Тэнгу он имел только самое общее представление, не сильно большее, чем у обывателей — никогда не было необходимости узнавать подробнее. А если и знал раньше — то не помнил. Впрочем, память ликвидатора изобиловала пробелами. Часто — в вещах довольно банальных. Он часто обнаруживал себя не знающим городов, в которых знал, что бывал, событий, в которых участвовал. Порой в Цитаделе к нему подходили хаоситы, давали понять, что у них есть с ним общая история, даже говорили о близости, а он даже не имел представления, как их зовут. И не то, что б не хотел его иметь, но сами ситуации выбивали его из колеи. Несколько раз он даже с такими пытался возобновить знакомство и долго потом не мог взять в толк, какой радости ради ему понадобилось когда-то вообще иметь дело с теми индивидуумами. Тем сильнее интриговал этот эльф, что сидел сейчас, зябко кутаясь в мотоциклетную куртку — его-то Вирокс помнил отлично, хотя за это на себя уже чуть ли не досадовал. И злился еще сильнее, оттого, что понимал, что, несмотря на все события этой ночи, ничего не изменилось.
Вирокс мотнул головой и сконцентрировался на голосе, вплетавшемся в его мысли, а потом и прозвучавшем наяву.
— Ладно. — Какая больница, о чем он? Бескрылый поднялся, и, избавив Наршерри от куртки, обхватил эльфа за талию и помог встать на ноги. Мог, конечно, и просто отнести, но счел за лучшее дать ему хотя бы возможность поискать в себе силы для движения. — Но мыться ты будешь сам. — не было такой наготы и тактильности, которая могла бы его смутить, и Вирокс отлично знал, что способен рационализировать любую свою блажь, но сейчас не ощущал в себе никакой тяги нянчится с тварью Предела больше необходимого.
Они спустились обратно к озеру, над которым уже начинал занимался рассвет. Теплее не становилась, конечно же, но хаосит уверенно шел, пока вода поднялась им за колени. Тут он оставил Кийтала, предоставив самому о себе позаботиться, благо холод откровенно бодрил, расплел растрепанную косу, и, зайдя чуть глубже, нырнул, взметнув небольшой веер брызг. Кожа словно загорелась, и несколько секунд оставаясь под водой, Вирокс дал себе передышку, словно сперва в очищении сперва нуждались его мысли. Потом зачерпнул со дна пригоршни песка, и, вынырнув, стер им грязь и подсохшую кровь, прополоскал волосы. Много времени это не заняло. Потом он лег на воду, подплыл ближе к Кийталу, глядя в едва светлеющее небо и чувствуя касания легкого ветерка. На берегу он его бы даже не заметил, но по мокрой и сохранившей тепло коже, движение воздуха казалось ледяным.
— Мне не нужна твоя исповедь. — донеслось вслух до амальгарха. — И обещаний с тебя я не брал.
Амальгарх поморщился, передернувшись при упоминании о клейме. Он знал, какую организацию создал. И прекрасно понимал, что ее ликвидаторы сделают с таким, как он. — Я знаю... — едва слышно, вслух, выдохнул Наршерри, отстраняясь. Шаги, маленький воздушный вихрь закружился вокруг измененного, обдав кожу ночной прохладой, когда приблизившийся Лик сдернул с его плеч куртку. Ощущение теплых ладоней Вирокса на коже отозвалось короткой нервной дрожью. Он шумно вздохнул, медленно поднявшись на ноги при поддержке килерана и шагнул в воду. — Конечно... — кивнул он, остановившись. — Я справлюсь... Вода, в преддверии приближающегося рассвета, ощущавшаяся намного холоднее, чем была на самом деле, бодрила, изгоняя из хрупкого тела амальгарха усталость и последние отголоски боли. Услышав тихий всплеск, когда Вирокс нырнул, уходя под воду, Наршерри улыбнулся, чуть приподняв уголки губ. Встряхнул головой, позволяя длинным волосам свободно рассыпаться по исцарапанным плечам. Он ушел под воду совершенно беззвучно. Тело обожгло ледяной прохладой, но так даже было лучше. Амальгарх сделал несколько гребков, уходя глубже, к самому дну, где, как он помнил, среди камней и песка били ледяные ключи. Скользнуть между ледяных струй, позволяя им остудить горящую от порезов кожу и извернуться, устремившись к поверхности. Кийтал чувствовал, как уходит боль, затягиваются ушибы и царапины, подстегиваемые регенеративными возможностями амальгарха. Он восстанавливался. Наршерри вынырнул за пару минут до появления на поверхности Вирокса. Встряхнулся, разбрасывая вокруг себя веер прозрачных брызг, слетевших с мокрых волос. Горсть озерного песка вполне заменила мыло, когда он принялся оттирать остатки засохшей крови и налипшую на кожу грязь. Сполоснул волосы, не забыв после хорошенько их отжать. — Как скажешь... — пожал плечами Кийтал, болезненно щурясь, так как рассвет уже занялся, и измененный стремительно слепнул от слишком яркого света. — Ты оплатил мою консультацию... "Это профессиональное..." — продолжил фразу, уже про себя, амальгарх и, отвернувшись от килерана, побрел к берегу, вздымая ногами песок на дне. — "Я должен исполнить договор, который был заключен между нами" Он не стал сообщать об этом Вироксу, полагая, что это совершено не стоит его внимания. Приблизившись к горке небрежно сброшенной одежды, Наршерри привел ее в надлежащий вид, активировав несколько бытовых плетений. И только потом начал медленно одеваться. — Я перенесу нас порталом при помощи артефакта... — тихо проговорил Кийтал, поправляя на плечах ремни кобуры и запахивая кевларовую куртку. — Это будет быстрее... и легче. — он помолчал, что-то прикидывая про себя. — Только прежде мне нужно вернуться на склад... отправить байк в гараж... Его нельзя там дольше оставлять... СБ и без этого хватит загадок... Закончив говорить, Наршерри быстрым жестом начертил перед собой символ. Черная энергия заструилась по пальцам, наполняя сигил силой. Коротко полыхнув изумрудным пламенем знак растаял, оставив после себя медленно раскручивающуюся воронку, по ту сторону которой уже можно было разглядеть очертания фуры и стоявшего в ее тени обтекаемого черного мотоцикла. — Я быстро... только активирую автопилот и задам маршрут... — шепнул измененный, устало вздохнув. Создание перехода все же утомило его. — Бортовой компьютер остальное сделает сам. Здесь подобное никого не удивляет... И шагнул в крутящуюся воронку, чтобы спустя мгновение сделать следующий шаг на бетонной площадке, где стоял байк. Дальнейшее заняло не так уж много времени. Привычные движения пальцев по панели управления и дисплею, серия коротких команд, и мотоцикл радостно взревел, сорвавшись с места. — Отлично... — амальгарх нырнул в переход, который тотчас же схлопнулся за ним, словно его и не было. Шагнув на примятый дерн, Кийтал тихо позвал. — Вирокс... ты закончил? — и после короткой паузы. — Я могу нас отправлять?
Вирокс пожал плечами — в воде жест не самый понятный, встал, и направился вслед за Кийталом. От кожи килерана поднималась легкая дымка пара — ему сейчас не требовалось скрывать огонь, спрятанный в его сути, и влага быстро испарялась, рассеиваясь на прохладном утреннем воздухе. Судя по всему, Наршерри действительно пришел в себя, как Вир и надеялся, по крайней мере, поддерживать его больше не требовалось. Не то, что б Вирокс был бы против, если бы эльфу по-прежнему нужно было опереться на его плечо, в конце-концов, когда Вирокс обещал помощь, за язык его никто не тянул, но он был доволен, видя, что тот восстановился, даже в достаточной степени, чтоб плести чары.
Собственная одежда Лика была в куда более плачевном состоянии: простейшие заклинания могли лишь очистить с нее кровь и грязь, что Вирокс незамедлительно сделал, и придать лишь видимость целостности. Восстанавливать пришлось бы, переплетая одежду на уровне... да пожалуй созидания или изменения. Взять вещество и заново придать ему форму. Обременительно для такой тривиальной задачи, да и не тому учился. Натянув то, что стало чистым, но утратило свежесть и лоск, а то и вовсе выглядело лохмотьями, хаосит какое-то время наблюдал за эльфом.
— Слушай, по поводу консультации. — Он не скрывал, что подбирает слова. — Я способен понять, если ты не хочешь иметь с этим дело и обязывать тебя не стану. Если это вопрос твоей деловой репутации — то она никак не пострадает. Да и единственная, кто знал, что я с тобой связался — та женщина со склада. Службы безопасности тоже проблем не доставит. — Вирокс знал, насколько хорош Наршерри в своем ремесле, знал и о его востребованности, и понимал, что предлагая Кийталу возможность отказаться от контракта, или, как тот сказал, "обещания", рискует важным для себя лично — все-таки, если лежавший в его кармане артефакт мог и помочь, и усугубить ситуацию, и оказаться просто пустышкой, нужно было знать наверняка. Он бы разобрался в его устройстве и сам, но это бы заняло очень много времени, как и поиск другого надежного артефактора той же квалификации. Но сейчас счел это... справедливым? — А деньги, если это имеет значение, можешь считать компенсацией за сегодняшнюю ночь.
Поглядев в сумерки по ту сторону раскрытого портала, Вирокс , оставив Наршерри обдумать сказанное, пока занимается мотоциклом, пошел доставать собственную машину из кустов неподалеку. Ветер пока так и не рассеял запах крови на прогалине, где они сцепились, и проходя по ней, килеран восстанавливал в памяти драку с тварью Предела. Шарх был достойным противником, и Лик ощутил какое-то мрачное удовлетворение: на равных, практически не прибегая к магии и без оружия с таким немногие могли схватиться.
Вырванное из сознания Йованны давало Кийталу понять, насколько бы загадочной не показалась ситуация службам безопасности, услуга, которую они Тиарсису оказали, перебив этих бандитов, тоже была довольно ощутима. Мразями они были совершенно беззастенчивыми, и кровавый след за ними тянулся яркий, даже полагаясь только на то, что было известно фальшивому курьеру.
Когда Вирокс вернулся к берегу, эльф тоже уже был там.
Амальгарх не торопился плести чары, чтобы открыть портал, уже в свое убежище. Задумчиво глядя на возившегося с байком килерана, он прокручивал в памяти недавние слова, которые были сказаны ему перед тем, как отправиться за собственной машиной. Собственно ему и решать особо ничего не нужно было. Задача, поставленная Вироксом, хоть и была не настолько сложна — всего лишь следовало проверить артефакт, — интриговала Наршерри. К тому же погремушка могла пролить свет на причину отсутствия килерана столь продолжительное время. Сам измененный в меру своих возможностей и некоторого интереса, который вызывал у него хаосит, отслеживал его деятельность, стараясь при этом сам не слишком светиться. Слухи, официальная информация... его устраивала практически любая информация, позволявшая быть в курсе жизни Вирокса. Когда до него дошли разговоры о нападении на бескрылого и его последующем исчезновении, Наршерри еще какое-то время следил за тем, что происходило на Мартириуме, но информации о Лике так и не появилось. И амальгарх перестал ждать, решив, что тот был убит. — Что я решил? — Кийтал эхом повторил вопрос Вирокса, вскинув голову и вглядываясь слепым взглядом в лицо мужчины. Рассвет стремительно окрашивал небо в голубые тона, изгоняя благословенную тьму и, твари Предела становилось крайне тяжело смотреть из-за болезненной рези, которую вызывал яркий свет в привыкших к совершенно иному освещению глазах. — Я исполню договор, Вирокс. Мне интересно. К тому же, насколько я понял из твоих слов, артефакт последний раз использовался около ста лет назад. Информация может быть частично утеряна. Извлечь необходимые сведения из него будет затруднительно, но тем интереснее задача... Кийтал умолк, отвернулся, опуская голову и прикрывая глаза. Волна густых волос упала на лицо плотной завесой. Стало чуть легче, но только совсем немного, так как тяжелые пряди не могли полностью заменить очков. — И... разве тебе не нужен отдых, Вир? — усмехнулся Наршерри беззлобно. — Этой ночью мы были... слишком деятельны. — амальгарх тихо фыркнул, когда в памяти всплыли события прошедшей ночи. — Мягкий диван, вкусная еда, выдержанное вино... у тебя будет достаточно времени на отдых, пока я буду возиться с конструктом... Он вздохнул, ожидая ответа от килерана. Прошло несколько минут, прежде чем Лик медленно кивнул, дав понять, что согласен. — Хорошо... тогда я активирую портал. Впрочем, ему пришлось подождать, пока Вирокс укроет мотоцикл от посторонних глаз, и только потом, когда тот подошел и стал рядом, коснувшись руки амальгарха, Наршерри сплел чару. Переход был мгновенным. Не было ни раскручивающейся воронки, ни резкого хлопка. Вот они стояли на примятой траве, овеваемые прохладным ветерком, дувшим со стороны озер, а в следующий миг уже стояли в небольшой нише, окутанной мягким красным светом. — Проходи... — измененный, встряхнув головой, выскользнул из ниши, приглашающе поманив за собой килерана. — Ванная там. Одежда... можешь переодеться в мою... мы примерно одной комплекции, так что, скорее всего, ты сможешь что-то подобрать себе... Квартира амальгарха напоминала пещеру. Плавные, скругленные линии, отделка, имитировавшая шероховатый камень. Красноватого света, испускаемого большими кристаллами было маловато, но потустороннюю тварь это совершенно не смущало. Стянув куртку и выпутавшись из ремней, на которых держалась кобура, Кийтал прошел к сейфу, утопленному в стене, чтобы убрать ствол. И только после того, как дверца с мягким щелчком захлопнулась, осветившись на мгновение поступивших защитным сигилом, Наршерри сменил кевларовую одежду на более удобные штаны и рубашку. — Я заказал нам завтрак, пока устанавливал маршрут на своем байке, — он поднял взгляд на Вирокса. — Его должны доставить в течение нескольких минут. Я узнаю, когда курьер прибудет. — он указал на неприметную дверь. — А пока ждем... я хотел бы взглянуть на артефакт. Идем в лабораторию...
Вирокс поднял байк на скобу, и снова оперся на седло, слушая Кийтала. Времени обдумать предложение килерана у эльфа было достаточно, и то, что он не стал отказываться от работы, даже имея на то полный кард-бланш и обещание Вироксом отсутствия каких-либо последствий, Лика даже обрадовало. Наршерри развязывал ему руки, давал возможность не афишировать свои поиски. Да и просто не хотелось расходиться на минорной ноте.
— Спасибо. — негромко ответил он, и кивал, когда был упомянул артефакт. Все так, как говорил амальгарх, и Вирокс был ему искренне благодарен — и за серьезный подход к делу, и за то, что тот не стал держать обиды, хотя мотивы Наршерри, конечно же, знал только сам артефактер.
Впрочем, требовать, раз так, срочно заняться находкой он не собирался, а оттого легкую улыбку погасило, когда Вирокс удивленно приподнял бровь. Эльф спрашивал, нужен ли ему отдых? Если бескрылый и устал, то точно не физически. Кровопотеря после драки уже восполнилась, холод озера взбодрил, и, конечно, уж точно он не был так зверски вымотан, как Наршерри. Впрочем, насмешки в голосе он не услышал, и ухмыльнулся в ответ:
— Я у тебя тоже самое спросить хотел. — Он был бы удивлен даже тому, что эльф сумел открыть портал, так обессиленно он выглядел, когда рухнул на колени после обратной трансформации. — Бывало гораздо хуже, — ответил килеран, легкомысленно пожав плечами и тихо рассмеялся. — Не списывай меня со счетов, меня еще надолго хватит. Хотя, конечно, заманчиво. Если диван не слишком мягкий. — фраза могла показаться даже игривой, особенно если учитывать, что Вирокс ощутимо повеселел, получив ответ Наршерри, но, как ни странно, была совершенно буквальна. Преследуя свои цели, Лик был неутомим, до тех пор, пока был еще в состоянии шевелиться и мыслить. Даже будучи в раздрае, решив, что перестарался и потерпел фиаско, он прокручивал в голове варианты, что теперь может предпринять. А Кийтал сумел снова все переворошить и переиграть. А что касается комфорта... Очнувшись после столетней заморозки, Вирокс вернулся к прагматичному аскетизму, но откуда это было знать кому бы то ни было о представителе расы, представители которого славились своей невоздержанностью? Некоторое время он обдумывал предложенное, а потом кивнул.
— Байк с глаз подальше уберу. — Было бы слишком много возни, чтоб скрыть вообще все следы их тут пребывания, да и незачем. Решив спрятать мотоцикл, Вирокс руководствовался скорее соображениями о том, чтоб именно вид стоящей на берегу машины не привлек ничьих любопытных глаз, а не наоборот. Быстро укатив его в заросли неподалеку, он заблокировал колеса, активировал сигнализацию — ту, что оповестит о вторжении его, а не все окрестности разом, он вернулся, и, послушавшись жеста Наршерри, коснулся руки эльфа. Перенос оказался мгновенным и комфортным. Словно моргнул раз и декорации сменились.
Жилище амальгарха оказалось не похожим ни на что, что можно было бы ожидать. Пока эльф убирал оружие и переодевался, Вирокс с любопытством разглядывал слабо подсвеченные тусклыми всполохами алых кристаллов стены. Ощущение, что он оказался в подземном гроте было практически полное. Чем-то это было похоже на его собственное обиталище Цитадели. Такая же лаконичность, простота текстуры, никакого естественного света. Только тут были шероховатость камня и плавные линии естественных сводов, а мягкий сумрак комнат Вирокса был обрамлен в строгие вертикали матовых гладких панелей на стенах, а легкое освещение рассеянно просачивалось сквозь их стыки.
Искать себе что-то подходящее среди одежды эльфа Вирокс отказался, мысленно удивившись такому предложению. Это было гостеприимством хозяина или вкус эльфа настолько оскорбляло присутствие на его территории чего-то потрепанного и утратившего лоск и абсолютную целостность? Самому Вироксу было достаточно просто того, что он снял куртку, а то, что из оставшихся на простой темной майке прорех белела, просвечивая, кожа, ему было безразлично.
Он достал из кармана небольшой сверток, и размотал слегка оттягивающий руку мутный молочный камень овальной формы, испещренный сигилами и рунами. На одной из граней была видна глубокая царапина, а на гравировке пары рун обнаружились крохотные сколы. В глубине даже в этом тусклом освещении переливались цветные слюдяные вспышки. Аура у камня была густая словно патока. Вирокс протянул его Кийталу на открытой ладони.
— Наршерри, тебе не обязательно заниматься им сегодня же. — конечно же, килеран хотел поскорее выведать тайны артефакта, но предпочел бы, чтоб эльф занимался им внимательно и в полной мере, а не рассеянно и устало.
- Я всего лишь пытаюсь… - амальгарх ненадолго умолк, подбирая нужные слова. - …быть гостеприимным хозяином. Его ничуть не смущал ни потрепанный вид килерана, ни зияющая дырами и латками, сделанными на скорую руку одежда. Если гость предпочитает оставаться в драном, то кто он такой, чтобы с этим спорить. Сам Наршерри старался не приводить чужаков в свое убежище, предпочитая для встреч нейтральную территорию, где он мог чувствовать себя относительно безопасно. По сути, Вирокс был первым, кого потусторонняя тварь привела к себе. Возможно, позже, он пожалеет об этом, но пока измененный считал свое решение оптимальным. Им обоим требовалась некоторая передышка, хоть Лик и сообщил об обратном. Привалившись плечом к шершавой стене, Кийтал сложил руки на груди, наблюдая за тем, как мужчина разглядывает его жилище. Амальгарх не мешал ему, давая возможность освоиться. Глазам обычных людей здесь не хватало света, но для самого Наршерри того сияния, что испускали кристаллы было достаточно, чтобы чувствовать себя комфортно. - Мой народ изначально жил в подземных пещерах. – тихо заговорил Кийтал. Он не особо задумывался о том, для чего все это рассказывает. – Мне не комфортно на поверхности… до сих пор… Все же не смотря на то, что став амальгархом, Наршерри обзавелся не только хвостом, но и крыльями, он так и не утратил тяги к подземельям с их мягкой, обволакивающей тьмой и рассеянным красновато-багровым свечением. И даже в руинах на Гаэле или же Зеносе, его основная резиденция находилась под землей. Сеть пещер, частично природных, частично созданных искусственно, служила твари надежным убежищем, храня в своих темных глубинах секреты артефактора. Амальгарх ожил, когда в руках килерана появился сверток. В его глазах медленно разгорался огонек любопытства, пока Вирокс разматывал шуршащую обертку. Поток магии, густой и вязкий, исходивший от камня, опалил чувствительные «сенсоры» измененного, подняв тонкие волоски на загривке. Аура камня была… неприятной… и вызывала у твари Предела неосознанное беспокойство. Только вот понять, чем оное вызвано, Кийтал пока не мог. Камень лежал на ладони килерана, поблескивая сложной вязью рун и сигилов, покрывающих молочного цвета поверхность. - Я в любом случае не смогу быстро сделать полный анализ артефакта. Но кое-что скажу уже сегодня. – усмехнулся амальгарх, невесомо касаясь камня подушечками пальцев. Прикосновение отозвалось легким покалыванием кожи в местах соприкосновения с молочной поверхностью, и он нахмурился. – Кхм… Как любопытно… Артефакт деактивирован… и сейчас находится в нерабочем состоянии… Однако он реагирует на мои прикосновения… Странно… Такого не должно быть… Оставив камень на ладони Лика, Наршерри шагнул к одной из стен. Тонкие пальцы тронули крохотную выемку, и дверца утопленного в стену шкафа отошла в сторону. Вынув небольшую шкатулку, амальгарх вернулся к ликвидатору и, откинув крышку, кивнул, чтобы тот опустил камень туда. Как только артефакт коснулся дна шкатулки, амальгарх захлопнул крышку и тронул один из знаков, активируя защиту. - Так… во избежание. - Его прервал звонок в дверь. – Минут, я только заберу заказ, и пойдем в лабораторию. Проскользнув мимо килерана, измененный направился к выходу. Забрать пакет и расписаться, много времени не заняло. Вернувшись, Наршерри, подхватив шкатулку с камнем, поманил Вирокса за собой, указав на неприметную дверь у дальней стены. - Идем. Мне не терпится начать. – голосовая команда активировала дверь, которая с мягким шорохом отошла в сторону, открывая небольшую площадку и ступени, ведущие вниз. – Ты сможешь наблюдать. Там есть все необходимое. Ах да, я работаю в основном на Гаэле… так что сейчас будет пространственный переход. Портал стационарный и связывает это убежище с лабораторией. Амальгарх пошел вперед, указывая дорогу. Лаборатория оказалась довольно вместительной пещерой, так же погруженной в рассеянный красноватый свет, испускаемый крупными кристаллами. Их мягкое сияние подсвечивало находящееся в пещере оборудование и инструмент. - Устраивайся. – Кийтал поставил шкатулку на один из столов, и только потом прошел к угловому дивану, сгружая на низкий столик пакеты с едой. – Если что, бар вон там, - Наршерри махнул на небольшую нишу. – Тебе придется запастись терпением, пока я хотя бы поверхностно изучу артефакт.
Подземные пещеры? Вирокс удивленно поднял на Кийтала взгляд, когда тот негромко заговорил. Слова килерана слегка обескуражили. Обычно в общении он держался в зазубренных до автоматизма социальных рамках, подтвержденных, к тому же, многолетним эмпирическим, как правило, позитивным опытом, но близки они ему не были. Он знал, что такое вежливость, колкость, грубость. Как разумные проявляют досаду или восторг. И, когда испытывал подобные чувства сам, всегда четко понимал, что он говорит, и как, чтобы их проявить. Даже вызверившись сегодня на амальгарха, он контролировал каждое произнесенное слово. А что требовалось сейчас ответить? Деликатное "Тут очень уютно"? Выспренное "Наршерри, у тебя замечательный дом"? Грубое "Нахрена ты мне это рассказываешь"? Да Кийталу и не требовалось его оценки: ни жилища и его обстановки, ни истории. Вирокс вдруг вспомнил, как на заре его существования, ему, дезориентированному и едва исторгнутому из инкубаторной капсулы и вынутым из камеры утилизации, отвели собственный угол, место, где ему предстояло жить, если, конечно, заслужит это право. И как терпеливо Смерть дожидалась, пока ее новое творение обследует территорию, движимое скорее инстинктами, а не непонятными еще на тот момент нормами. Возможно, Кийтал бы это сумел понять, раздели он такое воспоминание. Вирокс ограничился кивком, молча и искоса глянув на хозяина этого... убежища. Их личные пространства действительно имели что-то общее, только Кийтал стремился к кажущейся естественности пространства, а Вирокса устраивала демонстративная рукотворность, искусственность, подобная ему самому.
Ликвидатор выкинул эти мысли из головы. Он находился в гостях, но явился-то не с визитом вежливости. Эльф уже с профессиональным интересом, даже азартом, изучал артефакт.
— Не тороплю. — соврал Вирокс, на сей раз вежливо, как и положено. Но поторапливать действительно не собирался, понимая что Кийтал отлично чует дистанцию до "не затягивай". — Деактивирован, да. — По лицу Наршерри можно было уловить, что камень ему не нравится. Повинуясь указаниям, Вирокс уложил опалит в шкатулку: на темном бархате внутренней обивки оно было похоже на икринку неведомой монструозной рыбы. Красиво, но что из него вылупится, знает только хаос. — Во избежание чего? — он дождался артефактора и последовал за ним.
С тем же интересом огляделся в лаборатории. Судя по всему эльф никогда не полагался на внешние признаки, исследуя заложенную в предметы энергию. Ну да, цветовая семантика или изобразительная архитектура — удел неофитов. Вироксу доводилось видеть изящные, словно цветы, предметы, способные сравнять с землей квартал в на каком-нибудь Нгетале, и похожие на первобытные, устрашающие глыбы, единственное назначение которых было навевать сладкие сны владельцам. Вирокс всецело одобрял подход эльфа — работать с содержимым, а не только с формой, но как он это будет делать — действительно было интересно.
— Твоя лаборатория похожа на одно место... На Мартириуме. — не то, что неожиданно для себя, но довольно задумчиво проговорил Вирокс. — Это внешняя планета Скайлумиса. - зачем-то напомнил он. - Хотя нет, не похожа. Напоминает.
- Не торопишь… - тихо фыркнув, Кийтал. Развернулся, присев на край стола и скрестив вытянутые босые ноги в лодыжках. Полы расстегнутой рубашки обвились вокруг бедер и опали. – Кого ты пытаешься обмануть, Вирокс? – в негромком голосе амальгарха отчетливо слышалась беззлобная усмешка. – От тебя так и разит нетерпением… и любопытством. Твои эмоции похожи на приливное цунами. – он тихо хохотнул. – Но… я тебя понимаю. Это сродни азарту, который испытываешь, когда перед тобой сложная, но невероятно заманчивая задача. Отклеившись от стола, Наршерри потянулся к одной из полок, подхватывая две резные деревянные палочки. Немного подумав, он направился к одной из стен, на ходу поднимая волосы наверх и собирая их в тяжелый узел, который и скрепил деревянными шпильками. Несколько прядей упали на лоб, но амальгарх даже не заметил этого, осторожно заскользив пальцами по шершавой поверхности. Крохотная дверка отошла в сторону, открыв столь же крохотную нишу, в которой слабо мерцал экран. Пальцы твари заскользили по дисплею набирая вереницу команд, и вскоре пещера наполнилась монотонным шорохом дождевых струй. «На поверхности снова ливень… Хорошо…» - мысленно улыбнулся Кийтал. – «Нгеталь щедр на дожди…» Тварь, скрывающаяся в глубинах его сознания, одобрительно заворчала, сонно жмурясь. Ливень успокаивал ее, гася инстинкты и чудовищный голод, которым тамагаэ одарил своего носителя, когда его разум слился с сознанием того, кто некогда был темным эльфом, оставив пустую оболочку. Тварь пользовалась полученными знаниями, научилась применять хранившиеся в памяти эльфа понятия и нормы, заложенные теми, кто воспитывал темного. Однако большую их часть дух, ставший амальгархом, не понимал. - Артефакт отозвался на мое прикосновение. Я ощутил волну энергии, потянувшейся к моим пальцам. – покачал головой Наршерри, возвращаясь к столу и начиная перебирать инструмент, который собирался использовать в работе с камнем. – Такого быть не должно, раз конструкт был деактивирован. В нерабочем состоянии этот камень можно бросить об стену и бросившему ничего не будет. – амальгарх протер пинцет и аккуратно положил его на столешницу, одновременно потянувшись к небольшим кристаллам, расположенным по периметру стола. Пошевелил их, выравнивая под нужным ему углом. – Я предпочитаю засунуть эту погремушку в защищенный ящик, чем потом разгребать последствия какого-нибудь сюрприза, обрушившего свод этой пещеры, который мне потом придется восстанавливать, ибо грот естественный. И последствия его обрушения могут быть катастрофическими… Голос килерана прервал Наршерри. Измененный вскинул голову, коротко встряхнул ей, от чего упавшие на лоб пряди дрогнули, качнувшись в такт движению. - Неужели? – удивленно изогнул бровь амальгарх, разворачиваясь к Вироксу. – Мартириум… - задумчиво хмыкнул он, подняв на Лика рассеянный взгляд. – Слышал… Смерть – весьма деятельная личность. О ней не слышал разве что глухой. Отвернувшись к столу, Кийтал поставил шкатулку в центр начерченного на столешнице круга и тронул кончиками пальцев ближайший из кристаллов, активируя защитное поле. Мерцающая волна взметнулась ввысь, отрезая стол и стоявшего за ним амальгарха от остальной части лаборатории. Тонкие защитные перчатки укрыли руки Наршерри. Он осторожно тронул один из знаков на крышке шкатулки, заставив его слабо светиться. Он касался сигиллов, выгравированных на крышке, постепенно отключая защитное поле. Наконец, последний знак вспыхнул и растаял, сообщая, что поле деактивировано. Бережно достав мутно-молочный камень, он положил его на невысокую подставку и задумался, неспешно скользя взглядом по его поверхности и отмечая расположение знаков и рун. Амальгарх отметил, что слюдяные вспышки стали чаще и намного ярче, нежели тогда, когда он впервые увидел его на ладони килерана. Это не нравилось. У Кийтала создавалось ощущение, что артефакт, не смотря на то, что был деактивирован, продолжал работать, сохраняя так называемый «спящий режим». Камень был с сюрпризом, и это не нравилось вдвойне. Пальцы измененного невесомо заскользили по поверхности артефакта, прослеживая каждую линию начертанных на нем знаков, очерчивая каждую грань. Руки на мгновение замирали, когда подушечки пальцев обнаруживали крохотные сколы или царапины. Сколы, обнаруженные на линиях рун, были… теплыми и отзывались в пальцах Наршерри короткими уколами. Тонкая ниточка силы, густой и вязкой опутала палец амальгарха, касавшийся магического символа, и волна жара прошлась по коже ладони, пройдя сквозь перчатку. - Кхм… странно… - пробормотал Кийтал, активируя цепочку рун, наполненных холодной тьмой. – Так не должно быть. - Руны поплыли к лежавшему на подставке артефакту, окружили его и, осветившись холодной черно-металлической вспышкой, втянулись внутрь камня. – Подождем…
Вирокс не пытался обмануть, в прямом смысле слова. Он, конечно, хотел добраться до секретов артефакта как можно скорее, но то было его желание, а не императив для Кийтала. Вряд ли он должен был слушаться чьих-бы то ни было эмоций. Легкое подтрунивание, ветерком прошелестевшее в голосе артефактора Вирокс заметил, но не обиделся. В конце-концов все эти "не обязательно сегодня" и "не тороплю" были ничем иным, кроме как сочетанием формальной вежливости с пониманием, что у каждого есть свои границы, и Наршерри свои сегодня уже пересек, как минимум раз, как и сам Вирокс. В движении ткани рубашки эльфа на долю секунды почудилось движение крыльев амальгарха. Хаосит ухмыльнулся, пожал плечами, мол, виновен во всех предьявленных обвинениях, и рухнул на диван, утонув в подушках, действительно оказавшихся мягче, чем можно было ожидать. Глядя в узкую спину Наршерри, Вирокс проследил, как тот ловко поднимает тяжелую копну темных волос, демонстрируя затылок. На такое зрелище, без сомнения, многим бы хотелось отозваться на одних инстинктах.
Зал наполнил мерный шелест ливня. Теперь без той звонкой дроби, как доносится каждая капля, колотясь в мотоциклетный шлем, и без глухих легких ударов, с которыми она отскакивает от спины, скатываясь по непромокаемой куртке. Так дождь касается не автострады, а земли и листвы. Что же, такое подойдет и ему. Вирокс отлично понимал, что Наршерри знает, что делает, и не спорил, когда тот описывал потенциальные проблемы, которые может доставить неизвестных досконально свойств или нестабильный артефакт. Не меньшие, чем нестабильный амальгарх, но эта шутка могла стоить достигнутого ими... Вирокс не знал, какое слово подобрать. "Перемирие" не подходило. И провоцировать дурной кинутой фразой, он не хотел. В наблюдении за работой эльфа было что-то медитативное.
На замечание о Княгине ответить было нечего, и бескрылый сосредоточился на дыхательных упражнениях в которых аккуратно вплетал легкие всполохи трансмутационной — и ментальной телергии. Цунами, как назвал это Наршерри, должно было схлынуть. Вирокса не было просто пробить ментальной магией, но он еще по драке на старом складе понял, что даже несмотря на то, что эльф распотрошил сознание Йованны, как обычный пес — тряпичную игрушку, подобное считывание в случае Кийтала скорее имело природу чувствительности физической, хотя и запредельной. Лик бы почуял, пробуй кто-нибудь его заслоны его мыслей на прочность, будучи сам подкован в таких манипуляциях. Поэтому Вироксу надо было обратиться к себе на физическом и биохимическом уровне. Успокоиться, замедлить или изменить обмен веществ, поменять ритм сердцебиения, если хочет сбить измененного со следа. А хочет ли - хаосит и сам не знал. Но продолжал вить чару, изменяя свое тело, и вдыхая и выдыхая очень медленно, до тех пор, пока сознание не перестроилось. Это давалось ему легко. Тысячелетний опыт сказывался.
Услышав голос Кийтала, он вскинул голову, поняв, что уже какую-то минуту, а то и все пять абстрагировался от действий артефактора. Как интересно изменилась речь эльфа: теперь была плавной и связной, вместо тех рваных фраз и таких же рваных мыслеобразов, что доставались ему всю эту ночь. Вирокс выпутался из плена мягких подушек.
— Подождем? Хорошо...
Пакеты с завтраком, что доставил курьер, так и стояли на столике, где Кийтал их оставил. Вирокс потянулся к ним, развязывая небрежные узлы и расставил касалетки, убрав все лишнее.
— Иди сюда. Я догадываюсь, что ты не об этом голоде говорил, — химера кивнул на стол. — Но раз уж заказал...
![[Изображение: 2557b29e92ef.png]](https://i.ibb.co/bMmxh7nx/2557b29e92ef.png)
