Нездоровая конкуренция

[Ханаил]

Нездоровая конкуренция

Орбита Мартириума. КИН "Геката"
◦ ❖ ◦
начало 4974 ЭМ
Вирокс и Ханаил

Смерть многолика. И отношения между Ликами неоднозначны.

Эпизод закрыт для других участников.

[Ханаил]

В кабинете Верховного карателя всегда приглушен свет. В углу навалена куча мусора, в которую Ханаил каждые тридцать секунд кидает комочки кожи, отрезанные от полубессознательного надзирателя, что лежит на полу, придавленный массой жижи, что в обычном состоянии представляет собой ногу начальника.
- Бунт, говоришь…
На вид Ханаил спокоен, но внутри - клокочет буря. Если бы надзиратель был в меньшей степени погружен в истерику и болевой шок, он бы заметил это, но, судя по всему, ему сейчас не до того – сложно думать, когда с тебя отрезают плоть по сантиметру.
Ханаил подставляет палец, трансформированный в лезвие, к скуле жертвы и точным, хирургически выверенным, движением срезает лоскут кожи, четко по границе гиподермы, обнажая кровоточащие мышцы. Лицо надзирателя искажается, а от стен кабинета эхом отражаются его крики.
Ханаил морщится. Слишком громко для существа, у которого и без этого всегда болит голова.
- Да не ори ты так, право. Сделаем тебе бионическую кожу. Если, конечно, ты расскажешь мне правду о том, что произошло в пятом секторе…
Буднично, по бытовому. Ханаил не выносит, когда его отвлекают от экспериментов. А ведь в момент, когда сработала тревога, он почти вывел формулу улучшенного токсина ПС-25.1. От резкого звука рука дрогнула, колба разбилась об пол, а вместе с ней рухнули надежды и пропало в черную бездну два месяца кропотливой работы. Верховный каратель многое забывает, но одно он помнит точно – всякая халатность должна быть наказана, а ей тут пахнет за версту.
Он тяжело вздыхает, выбирая новый участок для практики собственных хирургических навыков. Надзиратель, обливаясь слезами, тяжело дыша, умоляюще смотрит на Ханаила. Дурень, думает, что в нем еще осталось что-то человеческое, впрочем, быть может он и прав. На столе стоят утренние, свежеиспеченные кексы, и он берет один в руку, намереваясь засунуть его в рот несчастному, но эта перспектива, кажется, куда больше пугает жертву, чем все проведенные до этого манипуляции.
- Прошу, пощадите, я все скажу…
Это почти обидно. Почему никто не любит его кексы?
Ханаил устало опускает глаза.
- Слушаю.
- Эти парни… торги по ним назначены были на завтра… никто не думал… в элитном секторе сломалась система кондиционирования… нужно было дежурить…
Скучающее лицо Ханаила распадается на атомы, так бывает всегда, когда человеческие чувства мешают концентрации. Боль пронзает разум, и в эту секунду, на его лице появляется сам по себе оскал, который, впрочем, исчезает также быстро, как и появляется.
- Помилуйте…
- И не подумаю.
Он снова берет в руки кекс.
- Ладно, нет, ладно… Я виноват… Я забыл проверить протоколы…
- А второй?
- Спал.
Ханаил встает с кресла, снова трансформируясь. Мысль о несовершенстве системы, в которую вложено столько сил и средств пронзает разум, мучая его. Ебанная бюрократия и сокращение издержек.
- Система контроля управляется интеллектуальными андроидами. Все, что он вас требуется -оценить степень функционирования и подтвердить отсутствие сбоя в системных протоколах. И даже на это Вы не способны.
Ущерб то, в целом, пустяковый. Трое будущих рабов погибли в результате идиотской попытки мятежа, два десятка раненных, а значит их стоимость на торгах значительно упадет. Быть может, оно и не стоило всех этих переживаний. Ханаил встает со стула, будто случайно наступая надзирателю на яйца, и подходит к куче мусора, покрытой кровавым налетом и ошметками кожи. Растревоженные атомы его тела хаотично струятся вокруг статичных частей, делая его силуэт призрачным, зловещим, что на фоне мерцающего черного мрамора делает его почти мистическим существом.
- Мне влетит.
Палец, превращенный в тонкую иглу, пронзает мозг надзирателя, быстро и безболезненно. Награда за правду, лучшая смерть из возможных, уж кто-кто, а профессиональный мученик знает, какой отдел мозга нужно испортить, чтобы смертьстала облегчением.
- Уберите грязь…
Секретарь, появившийся в дверях шурша болтами, появляется в кабинете, принимаясь за работу. Почему все не может работать так четко, как этот, собранный из говна и палок, механизм? Может быть, Ханаил опять забыл что-то важное, о чем должен был обязательно помнить, что ни под каким видом не должно было вылетать из головы?
- Это в утиль, хозяин?
- Я говорил, что всякая вещь должна быть пристроена к делу. Порадуй Доченьку вкусным ужином. Не думаю, что кого-то волнуют похороны бывшего заключенного.
Точно, надзирателями же становятся бывшие узники, которые доказывают свою верность Княгине и раскаяние в содеянных против нее преступлениях. Конечно, извечный закон природы – унизь или унизят тебя, на глупых статичных оболочках работает лучшим образом, но как знать, быть может, некоторые индивиды не попадают под эту логичную схему поведения. Он опять забыл, что люди математически не просчитываются, хотя, как опытный химик должен понимать, сколь сложна и непредсказуема цепочка биологических реакций, которую статичные оболочки называют чувствами... Но он снова отвлекся... Нужно было что-то сделать.
Размышления прерываются механически звуком голоса секретаря. Надо бы заменить ему вербальный аппарат, голос больно противный.
- Хозяин, господин Вирокс здесь.
Только этого не хватало. Научился бы хоть раз предупреждать о визитах. Впрочем, нет худа без добра – будет кого угостить кексами.
Ханаил возвращается в кресло, принимая женский облик. Одежда, которая вдруг стала непомерно велика, некрасиво топорщится там, где не надо, и висит там, где должна облегать тело. Не то, чтобы Ханаил думал кого-то соблазнять, но все же. Нет, с этим Ликом стоит говорить иначе. Может принять его облик? Вспомнить бы его лицо…
Еще три минуты адских мук, и он снова стал мужчиной. Пока что со своим лицом, если таковое у него вообще бывает. Как это все утомительно...
- Проводи дорогого гостя.
На полу все еще красуется лужа крови.
- А это оставь. Для антуража.

[Вирокс]

Шатл мягко вздрагивает. Стыковка проходит штатно, в автоматическом режиме, и Вирокс, дожидаясь ее окончания, глядит на изогнутый серпом Мартириум. Здесь уже нет "верха" и "низа", и планета сейчас где-то над головой, кутаясь в тронутые теплым красноватым оттенком облака, прикрывающие очертания материка. Как в вуаль. Но Лика Смерти не трогает вид родного мира: голова занята мыслями куда более прагматичными.

Центральное место занимают факты из официальной биографии того, с кем предстоит встретиться. Той из официальных, что получить можно лишь с самым глубоким допуском. Он перебирает их, как бусины четок. Это не одержимость, просто в Цитадели иначе нельзя - не иметь представления о том, с кем тебе придется взаимодействовать. А Верховный Каратель - как ни крути, личность исключительная. Других среди Ликов и не бывает. Вторым слоем идут отчаянные попытки вытащить еще хоть что-то из собственной головы. Он нихрена не помнит. Память - белый лист. Встречались ли они раньше? При каких обстоятельствах? Что тому предшествовало и к чему привело? Что он, Вирокс, на самом деле думает о том, кого знают как Ханаила Кхасера? У него нет ответов. И Вирокс клянет себя за то, что позволил себе оказаться в таком положении.

По перефирии, сигнальными узелками на веревке - отмечает мелкие факты: сколько длился отзыв на его запрос стыковки, и стоит ли считать его затянутым, учитывая, что оповещение служб он произвел уже сближаясь с Гекатой. Какая палуба и что такое расположение значит в террариумной дипломатии Двора Смерти. У него нет свиты, если не считать штатных сервов небольшого орбитального челнока, на котором он прибыл, а их и синтетиками-то считать не с руки, только набор функций. Сидят в своих отсеках в трюме, ждут приказа на загрузку.

Внутри тюремный комплекс выглядит также неуютно, как и снаружи. Это-то не удивительно, он же прибыл не в Корт Арден. Дизайн интерьеров ни там, ни тут с Вироксом не согласовывали. А с функциональностью у этого небесного дворца отчаяния все в порядке. Вирокс снова злится на свою память, на столетие в холодитльнике, ранения. На все, кроме решений Княгини. Лучше бы он забыл, что тут уже бывал, чем что-то, что могло быть связано с Карателем.

Синтетик приглашает его войти и бескрылый переступает порог тускло освещенного кабинета. На лице - фальшивая безмятежность с легкой тенью улыбки: это выражение лица он в первый день существования определил как самое продуктивное в общении. Сложного кроя удлиненный китель, милитаристический, но без единого знака отличия - без единой неспланированной складки, клеймо Хаоса считывается откуда-то с горла, ясно и открыто. И он тоже чувствует присутствие равного. Руки в перчатках складываются в дигну, взгляд остается ровный.

- Лик Смерти. - В кабинете пахнет кровью. И выпечкой. Источники обоих запахов он обнаруживает моментально, но вместо вопросов или удивления демонстративно прислушивается к ним. На лице благодушная вежливая улыбка: - Какой интересный букет. Необычное сочетание.

[Ханаил]

Брахикардия. Удушье. Ишиас. Кластерная головная боль. Одышка. Онемение конечностей. Ишемический приступ. Паника. Разрыв митрального клапана. Инсулиновая кома…
Он ничего не упустил, вроде бы. Все это произошло в его теле одновременно, ввергая в пучину боли, той самой, которая находится на границе между истиной и абсолютным ничто, между светом и тенью, туда, где можно увидеть живых богов.
И снова ошибка.
Боги давно сдохли.
Ханаил поморщился – в этот раз приступ был более интенсивным чем обычно. Возможно, он перенапрягся. Возможно – расстроился. Несовершенства человеческих оболочек раздражают его едва ли меньше, чем уязвимость своей собственной. А еще это дурацкое обращение «Лик»… Если бы он был обидчив, можно было бы принять за издевку. Называть существо, что уже и килерианом звать может с натяжкой… У него-то как раз Лика нет. В этом ирония. Стоит ей улыбнуться.
Он складывает руки в приветственном жесте, но те не слушаются, распадаясь в странное подобие текучей грязи. Еще пару мгновений, три тысячи игл вонзаются в разум, но руки теперь снова похожи на то, что подразумевалось богами при создании его вида. Хотя, кто знает, может его воспоминания о том, что он был крылатым килерианом тоже ложны. Забавно. Приглушенный мир взрывается осколками, он потирает переносицу, поднимая взгляд на визитера. Вспомнить бы что-то полезное о нем, что-то кроме того, что Княгиня выделяет его едва ли меньше, чем самого Ханаила.
- Что Вас привело в мою скромную обитель? Вы пользуетесь уважением моей Госпожи. Я почти ревную. Это не угроза. Это правда.
Ханаил криво улыбается, тело снова его подводит, и половина лица превращается в хтонический оскал. Впрочем, нет. Он врет. Это он сделал специально. Выражение лица коллеги слишком скучное, впрочем, Ханаил знает, что с Вироксом шутки плохи. Волнует ли его это? Совершенно нет. Статичная оболочка она и в жопе мира будет таковой. Все, что испытывает боль не так уж и отличается друг от друга.
- Угощайтесь. Моего собственного приготовления, - он протягивает блюдо с кексами. Искренне. О том, что больше половины существ, пробовавших его выпечку в лучшем случае полдня мучались коликами и диареей, он благополучно забыл. В нем всегда живет частичка исследователя, которая составляет неизменное ядро его личности.
- Я забыл, Вы говорили, что Вас привело? Точно, нет. Я слушаю.
Надо бы поторопить гостя. Сегодня вечером его ждет аукцион, в связи с инцидентом Геката потеряет в прибыли, а вместе с ней просядет и казна. Ханаил точно получит по шапке, и недовольство Княгини ранит куда больше, чем сотни болевых синдромов, которые он испытывает ежечасно.
В мозгу крутится назойливая мысль, что в скором времени, должно произойти какое-то важное событие… Но мысль призрачна, Ханаилу прочти невозможно уловить ее, хотя это было бы крайне полезно – высока вероятность, что Вирокс приперся именно по этому поводу. Если секретарь забыл его предупредить, стоит задуматься об обновлении шестеренок. Интересно, как там Доченька? Понравился ли ей надзиратель на вкус? Надо было сказать секретарю заранее перемолоть его в фарш, в прошлый раз острый осколок берцовой кости впился Доченьке в нёбо и она долго выла, разрывая Ханаилу то, что у нормальных существ зовется душой.
Он было встал, чтобы отдать приказ, но встретился взглядом с Вироксом. Точно, он же еще здесь. Ханаил снова забыл.
Тело снова пытается изменить форму, но в этот раз, ему удается удержать концентрацию. Он может лучше, но не хочет. Он способен неделями быть кем-то другим, но зачем, если можно даже не быть собой?
- Я не гостеприимный хозяин, прошу простить. Желаете выпить? Голодны? Женщину? Мужчину? Нечто среднее? Любой каприз для достопочтенного Лика. На Гекате для высокопоставленных особ всегда найдется товар по вкусу. За счет заведения, безусловно.