Отголоски решения

[Николай Васильев]

Место действия: село Н. на берегу Днепра; небольшой участок фронта 2-й Западной армии;

Время действия: 15 августа 1812 года, вечер

Участники: Тодор Гагарин, Николай Васильев и все, кто решит поучаствовать

Танцы подошли концу перемирие закончилось и солдат разошлись по своим сторонам, чтобы обсудить произошедшее. Ну, и подготовиться к завтрашнему обычному дню. Однако за инициативу иногда приходится платить. И вот неприятные последствия дошли до участников самовольного перемирия...

[Тодор Гагарин]

После перемирия, погребения тел павших боевых товарищей, танцев и распития не одной бутылки вина, Тодор улёгся в лагере где пришлось и захрапел. Не гоже поручику, да, в добавок, боевому магу валяться как рядовой, но от вина и усталости ноги уже не держали. Нужен был сон.

Одному Богу лишь известно сколько провалялся в таком положении, но проснулся от жары. Уже окончательно стемнело, звёзды и луна светили ярко. Вот же зараза! Даром что ночь, духота стояла страшная: по щекам, шеи и спине текли струи пота. Солома, на которую Гагарин свалился, намокла. Хоть бы ветерок подул и то хорошо было бы. Но нет же. Ни ветерка, ничегошеньки. Одни комары.

— А-а-а?!

С полурыком-полузевком он резко сел, потёр глаза, почесал голову. Смахнул где мог пот и ощутил невероятный приступ жажды. Да и помыться не помешало бы: за версту несло потом, землёй, соломой, пылью, дымом да и Бог знает чем ещё.

Кряхтя Тодор поднялся. Днём был бодр, полон сил. Не чувствовал усталости даже в самом конце, когда по сторонам расходились, каждая армия в свой окоп. А сейчас тело словно свинцовым стало. Спина ныла, руки да ноги.

— Ох-хо-хо… — простонал он, потягивая занемевшие конечности.

Лагерь же жил своей жизнью, даже ночью. Где-то неподалёку потрескивали догорающие костры, над которыми висел сизый дым смешанный с запахом прогорклого жира, вина и сырой земли. В темноте, то там, то тут, поблёскивали огоньки трубок.

— Не спится, ваше благородие? — хрипло отозвался кто-то справа.

Тодор повернул голову. У костра, подперев спиной телегу, сидел знакомый пехотинец, по виду такой же помятый и липкий от пота.

— Да куда там, — буркнул Гагарин, проводя ладонью по лицу. — Хоть выжимай. Воды бы… да искупаться.

— У речки спокойно. Все сегодня туда ходят: и наши, и французы. Сходите, господин поручик. Только осторожнее, да лучше бы потише.

— Да, понял я. Не первый раз.

Он поднялся окончательно, огляделся, нащупал сапоги, накинул мундир (больше по привычке, чем от нужды). А после машинально прислушался: кто-то неподалёку тихо пел, вполголоса, что-то протяжное, не то русское, не то французское — слова терялись. В другой стороне кто-то смеялся, но смех быстро стих, кто-то ворочался в соломе, звякал котелок, приглушённо ругались на комаров. Воздух был спокойный и следов магии не ощущалось.

«Тихо, можно идти».

Тодор взял почти пустую флягу, встряхнул ею и скривился. Нет, так никуда не годится! Двинулся прочь от костров, по протоптанной тропинке, где темнела полоска кустов. Земля под ногами была тёплой, местами ещё хранила дневной жар. Комары вились тучами, приходилось отмахиваться, тихо ругаясь сквозь зубы. Звуки лагеря стихали и вскоре остались только стрёкот насекомых да плеск воды.

— Ну, слава Богу… — пробормотал он, присаживаясь на берег. — Попрохладней.

Да, прохладней было совсем немного, но и за это Тодор был благодарен. Он стянул сапоги, рубаху, штаны и всю прочую одежду, зашёл в воду, зачерпнул ладонями и плеснул себе на лицо, на шею, на грудь. От воды по коже пробежали мурашки. На миг он замер, прислушиваясь: ни выстрелов, ни команд, ни криков не было. Лишь ночь, река и линия фронта, где вчерашние враги ещё совсем недавно пили и танцевали вместе.

— Дивное всё-таки Успение… — тихо сказал он самому себе и снова зачерпнул воду.

[Николай Васильев]

После погребения павших в бою русских и французских солдатов, Николаша уже не так активно участвовал. Устал. Все танцы он просидел в стороне и вина больше не пил, хотя и помогал Фёдору иногда в общении с французами. Правда там уже пошло такое веселье и многие солдаты уже общались на какой-то смеси русского и французского, понимая друг друга почти с полуслова.

В какой-то момент Николаша ушёл подальше, захотев тишины. Он давно собирался написать письма брату и сестре. Графу письмо сложилось быстро. Николаша обычно писал коротко, сдержано и по делу. Он описал какой путь они прошли, что случилось и спросил у графа о делах. А вот сестре Николаша обычно писал длинные письма, где делился мыслями и переживаниями. И вот, получив письмо от Алёнушки, Николаша пребывал в смешанных чувствах, не зная нужно ли рассказывать об этом сестре или нет. Он уже несколько раз начинал писать, но никак не мог закончить. После очередной неудачной попытки закончить письмо, Николаша обнаружил, что у него закончилась бумага для письма. Он решил пройтись до речки, чтобы, встретить кого-нибудь и спросить бумагу и искупаться.

Бумагу пока найти не удалось. Оно и не удивительно. Всем надо писать письма родным и она на вес золота. Николаша уже пожалел, что так легкомысленно выкинул в костёр столько неудавшихся писем. Но вот не подумал. Всё ещё испытывая досаду на самого себя, Николаша решил искупаться в реке. Жарко было невыносимо. Плавая он подумал о том, что в ближайшем селе или городе нужно будет купить бумаги, если конечно будет такая возможность.

Он уже оделся и собирался уходить, как услышал голос Фёдора где-то в стороне. В какой-то миг он потерял друга из вида. Потому, что тому хотелось ещё веселья, а Николаше уже покоя.

- Фёдор, это вы? - негромко удостоверился Николаша, подходя ближе.
Всё же было темно и он мог ошибиться, однако был почти уверен, что это именно Гагарин.
- Да, праздник получился незабываемый...